Охота на нечисть - Елена Малиновская

Сегодня была удивительная ночь. Снежное от звезд небо расстилалось над моей головой. Теплый ветерок, который нес с собой запах близкого моря, ласково гладил разгоряченную кожу, а нос щекотал пряный аромат отцветающего полевого разнотравья. Конец августа, на носу осень. Четыре месяца осталось до дня зимнего солнцеворота.

Я стояла, облокотившись на холодный каменный парапет, и методично выискивала на небосклоне знакомые созвездия. Вон треугольник южного клевера. Говорят, раз в столетие, всего на одну минуту он превращается в четырехлистник. И тот, кто поймает столь краткий миг, сможет загадать любое желание. Жаль, что это всего лишь легенда, красивая сказка. Иначе я готова была бы провести целую вечность в ожидании. А вон рассыпались по черному бархату ночного неба с десяток мелких звездочек. Это слезы богини-дочери. Если верить сказаниям, она пролила их по обычному смертному, который поклялся, что добьется ее любви. И погиб, попав в ловушку бога-отступника.

Звезды чуть заметно мерцали, успокаивая меня. Красный глаз небесной собаки дружелюбно подмигивал. А второй глаз будет виден только поздней осенью, когда хочется выть от тоски и безнадежности. Жаль, что еще так долго ждать. Я бы с удовольствием завыла прямо сейчас.

– Невежливо так надолго оставлять гостей. – Неслышно ступая, подошел Владыка. Бросил на небо быстрый взгляд и встал лицом ко мне, прислонившись спиной к парапету.

– Зачем вы пришли? – поинтересовалась я, не глядя в его сторону. – Позлорадствовать? Посочувствовать?

– Поговорить, – мягко ответил Виррейн. – Тефна, я уже сказал, что не вижу в тебе врага. И действительно рад, что эта неприятная ситуация разрешилась для тебя благополучно.

– Как сказать, – обронила я.

– Из Шерьяна получится неплохой муж, – с некоторым сочувствием произнес Владыка. – Да, однажды он уже потерял жену из-за собственной глупости. Думаю, подобное больше не повторится.

Я криво усмехнулась. Да, подобное больше не повторится. Потому что я не позволю.

– Ваше величество, могу ли я задать вам вопрос? – официально осведомилась я.

– Если не личный, то да. – Владыка смотрел на меня с едва заметной искоркой любопытства на дне почти черных сейчас глаз. – Что тебя интересует, Тефна?

– Я даже не знаю, личный это вопрос или нет. – Я немного смутилась и кашлянула, собираясь с мыслями. – Предположим, некогда один человек сильно обидел вас. Нет, даже не так. Приговорил вас к смерти. Приказал избить и оставил умирать. И тогда вы поклялись, что когда-нибудь найдете этого человека и отомстите. Только эта клятва помогла вам выжить. Предположим, прошло очень много лет. Вы почти забыли о своем обидчике. Поэтому не узнали его при встрече. И он не узнал вас. По крайней мере, сделал вид, будто не узнал.

– Позволь угадаю, что произошло между мной и моим гипотетическим обидчиком дальше. – Владыка великодушно перебил мою сбивчивую речь. – Мы подружились. Нам было очень весело и хорошо вдвоем. Но потом я вдруг вспоминаю, кем является мой новый знакомый. И твой вопрос заключается в том, что я сделаю?

– Да. – Я кивнула и замерла в ожидании ответа.

– Я убью его, – жестко обронил Владыка. – Хотя нет. Прикажу сделать то же, что он сделал некогда со мной. Велю избить его до полусмерти и оставить умирать.

– И вам не будет его жалко? Ведь вы с ним подружились, привыкли к нему. Разве можно так просто взять – и перечеркнуть все, что вас связывало в течение долгого времени?

– Можно. – Виррейн ощерился в хищном оскале. – И не только можно, но в подобном случае и нужно. Почему бы я поступил так? Тефна, любую клятву надлежит исполнить. Это непреложный закон бытия. Если не уверен в своих силах – не клянись. Клятва связывает тебя по рукам и ногам, делает уязвимым и предсказуемым. Но даже не это главное в моем ответе. За все в жизни надо платить. И платить соразмерно. За боль – болью, за слезы – слезами, за кровь – кровью. Если мой обидчик выживет после моей мести, то я больше не буду иметь к нему никаких претензий. Думаю, нашу дружбу можно будет возобновить. Конечно, если он пожелает этого.

– А как же чувства, которые между вами зародились? – От волнения я подалась е перед и едва не ткнулась носом в дорогой бархатный камзол Виррейна. – А вдруг тот человек искренне раскаивается в том, что некогда совершил?

– Раскаяние – чудесное слово, – с до боли знакомыми интонациями протянул Владыка. – Им можно прикрыть любой грех. Не так ли, союзница?