Голем - Алексей Калугин

26 июня (возможно). Время неопределенное

– Эй! – Предводитель постучал ладонью по столу, привлекая к себе внимание остальных бомжей. – Ты! – указал он пальцем на здоровяка в рогатом шлеме. – Освободи их! – махнул он рукой в сторону пленников.

Бомж в рогатом шлеме покосился на Сергея с Володей и неодобрительно рыкнул.

Бомж в красном спортивном костюме устало вздохнул.

– Вот так всегда, – пожаловался он парням, настороженно и с некоторым недоверием ожидающим развития ситуации. – Как только переходишь на новый язык, прежний напрочь вылетает из головы!

Предводитель коснулся висков сжатыми в щепоти кончиками пальцев, а затем – бум! – резко раскинул их в стороны.

«Рогатый» утробно рыкнул. А может быть, рыгнул.

– Ты! – снова ткнул в него пальцем предводитель. – Возьми это! – указал он тем же пальцем на нож, заткнутый у «рогатого» за пояс. – И перережь! – Он сначала сложил вместе свои запястья, а затем, счастливо улыбаясь, развел их в стороны. – Им! – указал он на пленников. – Понял?

Что-то недовольно ворча себе под нос, «рогатый» бомж выдернул из-за пояса нож с широким длинным лезвием и тяжелой, затянутой в кожу, рукояткой. Подойдя к пленникам, он перерезал пластиковые ремешки, стягивающие их руки.

– Спасибо, – растирая саднящие запястья, поблагодарил «рогатого» Сергей.

Бомж отрывисто гавкнул в ответ.

– Он тебя не понимает, – усмехнулся предводитель. Положив локти на стол, он подался вперед и доверительным тоном сообщил: – Мне это лаянье уже до чертиков надоело. Отвратительный язык! Звучит ужасно. А самое главное, с его помощью можно выражать только самые примитивные понятия. Хотя для торговли он подходит как ни один другой.

– Так это не ваш родной язык? – удивился Володя.

– Конечно нет! – Снова откинувшись назад, предводитель обеими руками отмахнулся от столь нелепого предположения. – Мы – вуреры! У нас нет своего языка!

– Вы же говорили, что вы цыгане, – напомнил Володя.

– Как это – нет своего языка? – спросил одновременно с ним Сергей.

– Ну, цыгане – это наиболее близкое понятие из того, что я смог найти в вашем языке, – помахал в воздухе кистью руки бомж в красном. – Вуреры, как и цыгане, никогда не задерживаются подолгу на одном месте. Мы находимся в постоянном движении. – Вурер покрутил кисти рук одну вокруг другой. – Понимаешь?

– Ага, – кивнул Володя.

Хотя толком-то ничего не понял. Но, по сути, ему было все равно, кто перед ним – цыган или вурер.

– Вуреры – это не нация. И даже не раса. Это, если можно так сказать, группа людей, объединенных общими интересами. Единомышленники! Как правило, мы общаемся друг с другом на языке того мира, где недавно побывали. Ежели там, конечно, было с кем говорить. Вот у вас тут, например, разговаривать не с кем. Зачем нам ваш язык? Хотя он, конечно, удобнее квайдарского лая.

Сергей осторожно покосился на «рогатого». Затем так же осторожно перевел взгляд на вурера с секирой в руках. Если вуреры и притворялись, что ни слова не понимают из того, о чем говорил их одетый в красный спортивный костюм предводитель, то делали они это весьма умело. Лица обоих были откровенно скучающими, а взгляды устремлены в такую несусветную даль, что и не поймешь, куда именно.

Предводитель насмешливо ткнул пальцем в Сергея:

– Ты, наверное думаешь, что я гений-полиглот, если так быстро выучил ваш язык? Верно?

– Ну, в общем, так. – Сергею на самом деле приходили в голову подобные мысли.

– А вот и не угадал! – радостно хлопнул в ладоши вурер. – Все дело в конфетках!

– В конфетках? – недоверчиво прищурился Сергей.

– Точно! – Предводитель выдвинул ящик стола, достал из него пакетик с желтоватыми шариками, которыми угощал ребят, и потряс им в воздухе. – Вот эти самые конфетки!

Володя хмыкнул и скептически поджал губы.