Время одиночек - Артем Каменистый

– Хорошо, пусть будет так. Когда человек Карвинса будет тебя об этом спрашивать, ты скажи ему, что не хочешь больше разговаривать с гнусными обманщиками, – пусть ищут себе другие глаза и уши в степи. Заодно дай понять, что если проблему с оплатой решат, то ты, может, и передумаешь.

– Эти шакалы будут мне угрожать, – нахмурился купец.

– Будут, – согласился Ришак. – Но ничего они тебе не сделают – ты им очень нужен. Когда они приползут к тебе, обещая, что все будет по-старому, ты сразу не соглашайся – говори, что, как друг сотника Иерея, теперь стал гораздо ценнее. В доказательство намекни им, что знаешь подробности о затеваемом оламеками большом походе на накхов.

– Оламеки пойдут на накхов?!

– А тебе какая разница? Пойдут они или не пойдут – главное, чтобы имперцы думали, что это так.

– Я понял. А если они узнают, что это был обман?

– Может, и узнают. Но почти все их люди будут говорить то же самое, что и ты. Тех из них, кто еще не говорит моими словами, мы все равно рано или поздно найдем. Они умрут или подчинятся нам, как подчинился ты.

– Меня не заставляли – я сам решил, что с вами мне будет лучше, чем с имперцами.

– Ты сам себя заставил подчиниться – разницы нет. Когда вы хором будете говорить про битву оламеков с накхами, а несколько шелудивых собак будут говорить другое, то поверят вам. Потому что все побережье будет знать, что большие отряды оламеков перемещаются к землям накхов. Это будет подтверждением вашим словам, а у других шпионов этого не будет.

– Мудро… Тогда беспокоиться не о чем. Кстати, Ришак, ты помнишь Руокса из Тувиса? Десятника рыночной стражи?

– Эту жадную крысу забыть нелегко.

– Он пропал. Стражники весь город перерыли – не нашли.

– Никуда он не пропадал. Зря рыли: надо им было поплавать вместо этого.

– Руокс утонул?! Так этот кабан вроде купаться в море не любил. Он, по-моему, даже не мылся никогда.

– Я разве говорил про море?! В канаве он, по которой ваше вонючее дерьмо в ров стекает. Лежит на дне в двух мешках.

– Его что, убили?

– Ты, похоже, кумыса сильно много выпил – как может человек, лежащий на дне сточной канавы в двух мешках, умереть своей смертью? Ты в такое веришь сам?

– Прости, Ришак, – наверное, и впрямь кумыс в голову ударил. Трудно, конечно, такую тушу носить целиком, вот и располовинили по мешкам. Кто это его так? Бандиты постарались?

– Кто еще может на побережье такие грязные шутки проделывать, как не люди принца? Бандитам до них далеко.

– Да… плохие новости. Они с каждым днем все наглее и наглее становятся. И это при том, что Тувис – не имперская земля, просто протекторат, причем спорный.

– Какая им разница? Дай им возможность – они бы и нас с тобой в четыре мешка определили.

– Ришак, ты меня сильно обеспокоил. Кто знает, что на уме у этих имперских мясников, а ведь мне сейчас возвращаться в Тувис придется.

– Не поддавайся страху – в городе не ходи без охраны, да и мои люди за этими шакалами присматривают. А ты присматривай за пауком Карвинсом и людьми из Имперской Канцелярии. Что-то эти упыри зашевелились в последнее время – надо за ними смотреть неотрывно. И не забывай про моего внука – любые надежные новости или самые пустые слухи о его судьбе я должен узнавать первым.

Чуть помедлив, Ришак простимулировал агента самым надежным способом:

– Скакуны, которых якобы тебе даст на продажу сотник Иерей, твои. Продай их, а деньги оставь себе. Все они лучших кровей, как и положено лошадям сотника, – уйдут за кучу серебра.

Купец, пряча довольную улыбку, прикрыл лицо чашей, сделал крупный глоток. С каждым днем все ширится ручей серебра – ни степняки, ни имперцы не скупятся. Это уже не ручей – это настоящая речка, по которой он несется в золотой лодке.

Главное, чтобы не свалиться с этой лодки в сточную канаву… в двух мешках…