Окруженец. Затерянный в 1941-м - Вадим Мельнюшкин

— Кузьма, Николай, есть кто дома?

— Кого там черти принесли?

— Лешего?

— Какого ещё к бесам лешего?

— Я это — Константин.

— Батя, это командир…

— Цыть, мелочь, без сопливых разберёмся. Ну, заходи, коли не шутишь.

Задвижка на двери стукнула, и тут же раздались шаги, удаляющиеся от двери. Лампу Кузьма поставил грамотно, так что её свет ослепил меня с ночи. Пришлось остановиться в проёме и дать себя рассмотреть, при этом самому оставаясь кротом.

— Проходи, чего встал.

Сделав два шага смог рассмотреть Кузьму, уже убирающего "наган" куда-то под стол, и радостного Кольку, сжимающего в руках одноствольную тулку.

— Вообще-то я не один.

— Ну, так пусть все заходят.

— Потапов, двоих на пост, остальные заходим.

Через минуту в избе стало не протолкнуться.

— Нам бы поесть чего. Не слишком обожрём?

— Жизнь дороже.

Это Кузьма молодец конечно, шифруется. Ну и мы подыграем.

— Даже бургомистрам зачтётся, когда наши вернутся, пусть и пассивная помощь. А вы чего щеритесь, видите человек крутится на своём месте, понимать должны.

— Да мы понимаем, товарищ командир, — Потапов состроил хитрую физиономию. — Поснедаем чего и пойдём в сарае прикорнём, пока вы будете данного несознательного элемента склонять к помощи.

Шутник, блин.

— Хорошо, Григорий, тебе комсомольское задание будет — подготовь доклад на тему пропагандистской работы с местным населением, а особенно с лицами, пошедшими на работу в органы оккупационного управления.

О, и лыбиться сразу перестал.

Ранний завтрак прошёл скомкано, устали парни здорово — два дня без нормальной еды и хорошего сна. Ничего, доберёмся до лагеря, один ночной переход остался, выспимся. Если повезёт.

— Из сарая ни ногой, даже по нужде. Миколка, организуй им какую поганую посудину. Двое постоянно на посту, отдыхайте. Куда? А кто чугунок с картошкой и молоко часовым понесёт? Хотя… Потапов, смени бойцов, пусть здесь поедят.

Ещё через полчаса мы, наконец, остались вдвоём с Говоровым.

— Ну, ещё раз здравствуй, Евстратович. Рассказывай как здесь дела.

— Дела, как сажа бела. Растормошили вы немчуру — жуть. Хорошо, что вы сегодня пришли, а не вчера. Тут такие молодцы были, не дай боже в бою встретиться. Чистые волкодавы. Всю деревню перетряхнули.

— Камуфляж, автоматы, снайперские винтовки, радиостанция?

— Угу, знакомые?

— Встречались пару раз.

— И как?

— Два ноль, в нашу пользу.

— Зря так хорохоришься, эти могут и отыграться. Снайперских винтовок я у них не видел, но противник, судя по всему, серьёзный.

— Снайперы и пулемётчики, скорее всего, в охранении сидели, бегунов сторожили. Манера у них такая. То, что серьёзные, тоже понимаю, мы их и били-то из засады. Но эту группу надо кончать однозначно, иначе жизни они не дадут, волкодавы, скорее всего, натуральные. Ещё чего интересного есть?

— Немцы продукты требуют.

— Тёплую одежду?

— Нет.

— Странно это. Либо очень хорошо подготовились к зиме, либо, и правда, хотят как в Польше и Франции быстро закончить.

— А могут?

— Не знаю, Евстратыч, больно всё как-то неправильно идёт. Ладно, приграничные сражения проиграли, немцы мастера быстрых ударов, но Киев… А теперь ещё и котёл под Вязьмой.

— Точно? В сводках продолжают говорить, что на брянском и вяземском направлениях продолжаются бои.

— Немцы сообщили о большом котле ещё до того, как мы по коммуникациям ударили. Раньше по-крупному вроде не врали.

— Плохо.

— Плохо. Эх, нам бы на неделю раньше их тут прищучить. Они же до сих пор разгрести не могут.

— Да, это у вас здорово вышло. Злые они, как черти. Кстати, учения я провёл, как и было приказано. Сотню патронов могу прямо сейчас отдать.

— Если хорошо спрятаны, то пусть лучше полежат, я бы ещё кое-что из трофеев оставил, потом заберём.

— Оставляй, спрячу. А патроны у меня вон в ящике лежат, чего их прятать. Их и немцы видели. По моей двойной бухгалтерии они хрен разберутся. Я и поставки почти все провёл, вот только получили фашисты хрен, да ни хрена.

— Как сумел?

— Так я к интенданту твоему вороватому подкатил. Маслице там, окорок… Короче треть поставки ему скинул, а уж сколько он сам украл — его заботы. Но проблема — вчера опять бумагу прислали, сверх плана требуют.

— Что делать будешь?

— Ругаться поеду. Я и краснопузым спуску не давал, а уж этим и подавно не дам. Не на того усесться пытаются.

— Только ты там не того…

— Уж не без головы.

Дверь открылась, и в избу ворвался Колька.

— Случилось чего?

— Нет, батя. Я с командиром поговорить.

— Ну, поговори, а я пока ещё вздремну.

Кузьма встал, подмигнул и ушёл за занавеску.

— Слушаю.

— Товарищ командир, возьмите меня в отряд.

— Предложение интересное. Оружие есть?

— Да, тулка.

— Не очень подходящее для боя оружие.

— На ста шагах жаканом не промахнусь, а если с близости картечью, то лучше пулемёта будет.

— Так уж и лучше?

— Точно не хуже. А зачем в лесу дальше, чем на сто шагов стрелять?

— Есть резон в таком утверждении. А отец как?

— Против.

— Я не про то. Как он здесь работать будет без помощников, как нам помогать, где посыльного возьмёт, если ему или отряду будет опасность угрожать?

— Так и знал, что не возьмёте.

— Но попробовать стоило. Значит слушай сюда, сможешь организовать так, чтобы твоё отсутствие здесь не пошло во вред отряду и отцу — возьму. Но смотри — сам должен перед собой решить, имеешь право уйти или нет. Да, если ты думаешь, что попав в отряд, будешь стрелять и взрывать, то зря. Есть у меня уже один такой — дрова носит и волком на меня смотрит. Скорее всего, так и будет до конца войны дрова носить. Думай, оно тебе надо? Всё, я тоже спать, а на тебе охрана.