Небесный странник - Владимир Корн

«Можно отцепить руки, упасть в воду, уже там, под водой, расстегнуть ремень, избавившись от л'хассов, а потом всплыть. Плаваю я хорошо — все-таки на берегу моря родился, но как же жалко камни!»

Рыча и пыхтя, я пытался выбраться наверх, и мне помогла Николь, тянувшая за ворот. Когда я там очутился, меня даже не хватило на то, чтобы сразу подняться на ноги. Как выяснилось, силы у меня все еще оставались, потому что после крика Николь «Смотри!» я оказался на них мгновенно, настолько тревожен был ее возглас.

Посмотрев туда, куда с ужасом смотрела Николь, я увидел, как стремительно поднимается уровень воды в канале. Что это? От подземных толчков стоки оказались завалены, и воде теперь некуда деться? «Над такими загадками размышлять лучше уже на борту „Небесного странника“», — решил я, разыскивая глазами Энжуриаса и его людей на том берегу канала.

На всякий случай я извлек один из двух остававшихся л'хассов и прижал к нему ладонь другой руки. Пусть у меня теперь нет медальона, но им-то откуда об этом знать? Медальон небольшой и полностью скрывается в ладони.

Но людям Энжуриаса и ему самому теперь уже было не до нас. То, что вода в канале прибывает очень быстро, они видели не хуже нас, и потому все, кто остался из их банды — сам он, Мелвин и Эйленора, — побежали.

Но побежали не к «Небесному страннику», а почему-то в противоположную сторону. Леди Эйленоре в узком платье приходилось нелегко, она едва не упала, и Мелвин, одним движением перебросив ее через плечо, бросился вслед за Энжуриасом.

Побежали и мы с Николь. Я держал ее за руку и тянул за собой. В тот момент, единственный раз в жизни, я пожалел, что в герцогстве женщины не ходят в мужских штанах: длинный, до самой земли подол одеяния Николь путался у нее в ногах, мешая бежать.

Затем бег наш начал замедляться: вода поднималась все выше и выше. Сначала она поднялась по щиколотку, потом — по колено, а когда начала приближаться к моим плечам, я подхватил Николь на руки.

Наконец я почувствовал, что сам не достаю тверди ногами, и тут уже ничего не оставалось делать, как избавиться от л'хассов, тянувших вниз. Хуже всего — вода оказалась на редкость холодной, чуть ли не ледяной, и от нее начало сводить ноги, сжимая дыхание к груди.

Но вот из-за дома показался корабль, висевший над водой на высоте половины человеческого роста.

Мы плыли к «Небесному страннику», плыли, а я все пытался увидеть над его бортом знакомые лица, но почему-то там не никого было. А корабль поднимался, поднимался все выше, и расстояние от уровня воды до его днища продолжало увеличиваться.

«Они решили улететь! Но как же так? Почему без нас?!»

И тогда я заорал:

— Род! Лард! Энди! Помогите! Вы что, сдохли там все, на борту?!

Заорал, чтобы тут же погрузиться с полным ртом воды. Но когда я высунул голову и снова взглянул на «Небесный странник», то увидел над его бортом бородатую голову незнакомца.

«Корабль захвачен! — с ужасом подумал я и, обернувшись, взглянул на дома города Древних. — Вода не может подняться так высоко, окружающие город стены ниже их крыш. Удивительно, что они удерживают воду, но доплыть до ближайшего дома у нас нет никаких шансов».

У Николь посинели губы, но девушка продолжала барахтаться, стараясь мне помочь. Потом она перестала шевелиться вообще, и я вдруг почувствовал, как Николь ускользает из онемевших от холода рук.

— Лард! — снова закричал я в отчаянии. — Хоть кто-нибудь! Помогите!

С невидимой палубы «Небесного странника» раздался рев Аделарда — только он умеет реветь так громко. А затем за борт корабля полетели люди, и первым из них оказался тот, бородатый незнакомец. За ним последовали еще четверо, и последний из них — без головы.

Над бортом показался Энди Ансельм с залитым кровью лицом, и в нашу сторону полетел тонкий канат.

— Держи, капитан!

И я держался, уцепившись за канат свободной рукой и даже зубами, дожидаясь, когда корабль опустится ниже, чтобы сброшенный с его борта штормтрап коснулся воды. Потом нас подтянули ближе к борту, и Гвен, спустившийся по штормтрапу, помог нам подняться наверх.

Палуба «Небесного странника» была чуть ли не сплошь залита кровью, несколько трупов лежали в тех позах, в которых их настигла смерть. У кабестана сидел с бледным лицом Рианель Брендос, держась за плечо, и из-под пальцев у него по руке сбегала струйка крови.

«Жив, и это главное. Сначала Николь, — подумал я, дрожа всем телом от холода и пережитого, — уж слишком сильно у нее посинели губы. А затем она поможет и всем остальным».

Посмотрев на девушку, я облегченно перевел дыхание: Николь пыталась отклеить от тела мокрую одежду, прилипшую так плотно, что она перестала что-либо скрывать. К ней подскочила Мирра и накрыла девушку теплым, подбитым мехом плащом вместе с головой. Мирра тоже выглядела бледной, и на фоне ее бледности синяк под глазом выделялся особенно ярко. Но это тоже потом, сейчас главное — улететь отсюда, с проклятого всеми богами острова.

Попытка вскочить на мостик по трапу двумя прыжками закончилась для меня плачевно: на втором прыжке ноги подвели, и я упал.

— Энди, к кабестану! Род, на парус! Гвен, за штурвал! — раздавал я команды, еще даже не поднявшись на ноги.

Нам предстояло самое трудное: уйти от механизмов на башнях города Древних. Потому что иначе — «хлопок — и облако пыли».

«Небесный странник» завис над самой водой, и пока он в таком положении, ему ничего не грозит — дома прикрывают его от башен. Но едва он поднимется в небо, как сразу случится то, о чем предупреждал Мелвин. Был у меня легкая надежда на чудо, на то, что Мелвин все же блефовал, или на самих башнях никого не окажется, ведь с городом творится такое!..

— Энди! — наконец решился я. — Вправо, пол-оборота!

Мы поднимались осторожно, чуть ли не по пяди. Вот-вот должны показаться башни. А еще нас сносило к водопаду, и стоит только кораблю попасть под поток, как «Небесный странник» обрушится вниз. Макушка одной башни уже была видна из-за домов. Всего их четыре, знать бы еще, на каких именно расположено оружие Древних, но разве это возможно? И тянуть больше нельзя, водопад близок.

Я уже набрал воздуха в грудь, чтобы скомандовать Энди подняться еще выше, когда под нами грохнуло так, что все вокруг содрогнулось.

Нет, сначала всколыхнулась залившая улицы вода, поднявшись где-то посередине города огромным столбом, и только после этого уже послышался грохот. Корабль наклонило набок так, что не многие устояли на ногах, после чего «Странник» повело в сторону близкого уже водопада. И я закричал:

— Парус! — а вслед за этим: — Энди, еще три, не четыре оборота вправо! Поднимаемся!

Мы прошли совсем рядом с ревущим потоком воды, и когда я снова взглянул на город, его попросту не было. Как почти ничего не осталось от и самого острова — только гора с бьющим из нее водопадом да небольшая часть на самом дальнем от нас краю, выглядевшая сейчас одинокой, торчащей из моря скалой.