Скоро полночь. Том 2. Всем смертям назло - Василий Звягинцев

Лариса была права. На Басманова и его офицеров, прошедших несколько кругов ада, тяжелая, сгущающаяся, как перед страшной грозой, психическая атмосфера вроде бы не действовала. А если и действовала, то не в том направлении. Они привыкли воевать с кем угодно, не задумываясь о шансах на победу. Пока ты в строю, в руках у тебя оружие, остается хоть какой-нибудь смысл в борьбе — ты не побежден.

Сейчас у Михаила все получалось. Он выигрывал на этом поле. Как когда-то говорил ему Шульгин: «Если ты отчетливо представляешь цель, готов ее добиваться, не задумываясь о достижимости, визуализируя результат, все будет так, как надо».

Англичане сдали свою «Каховку», даже не попытавшись ее защитить. Не то что красные.[82]Остальное — не его дело. Прикажут — возьмет Кейптаун. Нет — займется чем-нибудь другим. В две тысячи пятьдесят шестой год съездить было бы интересно. Глядишь, там тоже могут «случиться обстоятельства».

Полковник Вудгард после проведенной с ним «товарищеской беседы» согласился с доводами Басманова и Сугорина. Осознание того, что взвод этого противника способен, даже не убивая, принудить к сдаче батальон, весьма способствовал здравомыслию. Несмотря на то, что вполне дружелюбно разговаривавшие с ним русские офицеры деликатно уклонились от ответов на более чем естественные вопросы. Например — откуда у них такое оружие и где они научились так воевать?

— Неужели это, по-вашему, трудно? — с намеком на издевку ответил Сугорин, которого англичанин воспринимал как более заслуживающего внимания собеседника, нежели его напарника, непозволительно молодого. — Если ваши подчиненные не умеют исполнить поставленную перед ними задачу, какова цена вам как командиру?

После этого Вудгард предпочел затронутую тему не развивать.

Переговоры по прямому телеграфному проводу[83]с главкомом состоялись. Редверс Буллер, ошеломленный тем, что выстукивал аппарат на узкой бумажной ленте, обрушил на своего полковника серию достаточно бессвязных и бессмысленных в сложившейся обстановке угроз. Басманову пришлось самому диктовать телеграфисту ответы, безусловно, приведшие генерала в еще большее замешательство. Они были дерзкими, с точки зрения субординации, и в то же время безукоризненно логичными.

«Вы, достопочтенный сэр, не озаботились обеспечением стратегически важного направления достаточными силами зпт резервами зпт не довели до моего сведения информацию о численности и возможных планах противника зпт не отдали приказа об организации мобильной обороны на заранее подготовленных рубежах тчк Фактически бросили вверенную мне бригаду на произвол судьбы тчк Я счел себя вправе руководствоваться буквой устава тчк Прошу довести предложения бурского командования до сведения губернатора и сообщить ответ тчк В случае неполучения такового до шестнадцати часов противник продолжит наступление на всех фронтах тчк Вудгард».

— Моя карьера кончена, — вздохнул полковник, пропустив между пальцами телеграфную ленту.

Басманов протянул ему портсигар:

— Не стоит драматизировать. Вы здесь воюете без цели и морального оправдания, а в таких условиях послать на заведомый убой тысячу с лишним человек гораздо большее преступление, чем почетная капитуляция. Да и вы сами при здравом размышлении поймете, что карьера и смерть — все-таки категории из разных смысловых рядов.

— Я это и так понимаю. Никогда не видел смысла в войне с бурами.

Басманов, вспомнив все прочитанные им книги (особенно по истории Второй мировой, которая его очень увлекала), подумал, что ни один из проигравших агрессивную войну и сдавшихся полководцев не писал в мемуарах, что по-прежнему считает свое дело правым. Хотя бы тот же Паулюс.

— Так это очень хорошо, — сказал Михаил. — Когда начнут судить организаторов, вы сможете выступить на стороне обвинения. Очень выигрышная позиция.

— Тем более — совсем неизвестно, чем все кончится, — добавил вечный скептик Сугорин.

Как в воду смотрел Валерий Евгеньевич.

Едва аппарат, по которому только что закончили говорить с Кейптауном, смолк, застрекотал другой, подключенный к линии на Тоусрифир и дальше, до Виктория-Уэст.

Оставленный для присмотра за станцией и полупленными-полусоюзными англичанами поручик Лучников докладывал, что обстановка на его участке непонятным образом изменилась. С севера надвигаются черные грозовые тучи, захватывающие горизонт на всем протяжении. Это может означать приближение небывалого по силе урагана, переждать который в нескольких каменных строениях скорее всего удастся. Животные, включая лошадей, ведут себя очень беспокойно, что бывает в случае грядущего землетрясения и других катаклизмов. Люди, за исключением офицеров взвода, тоже нервничают. По этой причине поручик привел вверенное ему подразделение в полную боеготовность. Что гораздо хуже, телеграфная связь по северному направлению полностью прервана. Вследствие чего требуется указание — направить ли дрезину с несколькими бойцами на разведку или оставаться на месте, с правом действовать по обстановке?

— Он, наверное, в университете учился? — спросил Сугорин, дочитав текст на ленте. — Многословен, но четок в изложении фактов.

Басманов, как Николай Второй, знал всех рейнджеров первого призыва в лицо и по анкетным данным.

— Так точно, учился. Три курса Петровско-Разумовской сельскохозяйственной академии, агрономический факультет. В шестнадцатом году — вольноопределяющийся, через три месяца — прапорщик, в восемнадцатом — подпоручик, в двадцатом — поручик. После окончания войны из армии уволился. Работал по специальности в Никитском ботаническом саду. По моему приглашению вернулся в строй. Как и вы, Валерий Евгеньевич…

Что-то, наверное, в оценке Лучникова полковником Михаила задело. Но куда сильнее его озаботило другое.

— Передавай, — приказал он телеграфисту. — Немедленно, повторяю — немедленно раздать оружие англичанам, использовать для усиления обороны. Гражданское население посадить в наличный подвижной состав, отправить на Вустер. Лично вам, оставив достаточные для собственной срочной эвакуации транспортные средства, наблюдать за обстановкой, в полной готовности…

— К чему? — отбил аппарат.

— Ко всему, — кроша табак из слишком сильно разминаемой папиросы, ответил Басманов. — От обычного дождя и ветра найдете где спрятаться. Предполагаю возможность нового наступления известного противника. В течение получаса выезжаю в ваше расположение. Если что-то начнется до моего прибытия, ориентируйтесь по обстановке. При явном превосходстве атакующих отрывайтесь на полной скорости, обеспечив необходимое тыловое прикрытие. Геройствовать не нужно. Как понял?