Багряная империя. Книга 2. Клинок из черной стали - Алекс Маршалл

– Увы, понятней некуда. – Голос ведьмы теперь прозвучал скорее огорченно, чем разгневанно, и хотя напряжение только усилилось, непосредственная угроза миновала. – Я знаю, каково это, когда твою руку направляет кто-то другой, и не совершу той низости, которую испытала на себе. Но поверь, если ты не поможешь мне отыскать Хортрэпа, вся Звезда погрузится в бесконечную ночь, превратится в охотничьи угодья демонов и еще более ужасных тварей. Разве ты сама не заметила, как резко изменился мир, как рвется и пробивается к Звезде некая чуждая сила? Я не требую твоей помощи, Лучшая, я прошу ее. Если объединим усилия, у нас появится шанс остановить нашествие Изначальной Тьмы, пока еще не поздно это сделать.

Услышав столь безумные слова, Лучшая фыркнула и уже собралась достойно ответить на омерзительное пророчество… Но она не могла с легкостью отмахнуться от событий, что заставили ее отправиться на поиски. Саванны действительно изменились, но что, если это случилось не только с ними? Что, если все прочие страны испытали подобные перемены и в то время, как Северо-Западный Луч страдает от непривычной сверхъестественной жары, в легендарных южных и западных пустынях обильно падает снег? И самое главное: как быть с утверждением ведьмы о том, что за этой катастрофой стоят сын и отец Лучшей, заключившие союз с колдуном? Правда, на ее памяти ни один из Рогатых Волков не связывался с ведьмаками, но разве предки не опускались даже до сотрудничества с самими демонами ради победы над более сильным врагом?

И за всем этим крылось еще одно. Что, если ее сын с сердцем и глазами демона на самом деле не причастен к тому, что случилось с их родиной? Что, если истинной причиной всех бед Хортрэп Хватальщик, а Мрачный ни в чем не виноват, за исключением того, что опозорил свой клан? Если так, то она должна не ужесточать его страдания, а, наоборот, облегчить их… И хотя милосердие – грех, Лучшая не могла отделаться от блазнящей мысли. Когда настанет время, она приложит все усилия, чтобы даровать мальчику быструю смерть.

– Не подождать ли нам с решением до рассвета? – спокойно проговорила Неми. – Я не стала бы дожидаться тебя, не будучи уверена, что ты моя единственная надежда. Поверь, я не настолько нуждалась в развлечениях, чтобы забраться в дикую пустыню и потратить последние ночи своей несчастной жизни на попытку обмануть дикарку из Кремнеземья. Переночуй здесь и посоветуйся со спутником. А мне нужно отдохнуть – я много суток не смыкала глаз, боясь пропустить твое появление.

Лучшая молча кивнула, а молодая ведьма встала, поднялась по ступенькам и, обернувшись на пороге, произнесла:

– Каким бы ни было твое решение, я приму его. И ты под моей защитой, пока остаешься возле костра. Что бы ты ни увидела этой ночью, верь моему слову и не хватайся за оружие, и тогда твоей жизни ничто не будет угрожать.

С этим зловещим предупреждением Неми Горькие Вздохи скрылась в крошечной хижине, заперев за собой дверь. Лучшая без всякого аппетита посмотрела на оставшихся над огнем зайцев и в ожидании брата Рита крепко задумалась над услышанным. Само собой, доверия ведьмам нет… Но что, если девчонка сказала правду? Что, если эта Неми на самом деле не слуга зла из тех, о ком предостерегают гимны Вороненой Цепи, а лишь ворожея, дающая жуткие, но верные пророчества? Вот бы Падшая Матерь подсказала, как поступить… А если сама она слишком занята, кто-нибудь из предков Лучшей мог бы позаботиться…

Позади зашуршал тростник, и Лучшая выпрямилась, чтобы и без того слишком самонадеянный брат Рит не застал ее за молитвой. Затем насторожилась и потянулась к солнценожу. Судя по тяжести шагов, тот, кто направлялся к костру, был намного крупнее монаха и передвигался на четырех конечностях.

Как только ее пальцы коснулись рукоятки, раздалось глухое рычание, настолько близкое, что она едва не обернулась к зверю. Но все-таки сдержалась, хотя инстинкт вопил, что нужно атаковать первой. Лучшая вспомнила предупреждение Неми и не выдернула лезвие из темной земли, даже когда белая тень выросла за ее спиной… и пробежала мимо костра, а затем растянулась возле двери, совсем как обычная сторожевая собака.

Наконец-то вновь обретя способность дышать, Лучшая прикипела мутным от дыма и благоговейного страха взглядом к лежавшему перед ней рогатому волку. Она не видела таких зверей с того самого дня, когда, будучи двенадцатилетней девочкой, заслужила свое имя. Но, в отличие от тощего и изнуренного доходяги, которого она выследила и убила на зеленом склоне отдаленного фьорда, этот был крупным, с густой шерстью, ярко сверкающими глазами и пятью рогами длиной в локоть… И что бы ни пелось о рогатых волках в песнях – за исключением разве что самых возмутительных песен Мрачного, – этот казался почти ручным. И смотрел зверь на Лучшую с презрительным равнодушием, а вовсе с не хищным аппетитом. Именно его взгляд из темноты ощутила на себе Лучшая, и это о нем говорила Неми Горькие Вздохи, обещая свою защиту.

Лучшая не считала себя самой мудрой в клане, но такие знамения способен понять даже простой воин. Впервые со времен Века Чудес рогатый волк будет охотиться вместе с человеком, принявшим его имя.

Лучшая уже задремала, когда тяжело пыхтящий брат Рит наконец-то вышел к костру и отчаянно завопил, увидев задремавшего монстра. Она тут же вскочила, но толстый монах уже улепетывал со всех ног. И откуда только прыть взялась. Все же догнать и повалить его на землю оказалось проще, чем успокоить. Несмотря на уверения, что рогатый волк послан Падшей Матерью, чтобы показывать им дорогу, брат Рит бился в истерике и ни в какую не соглашался вернуться к костру… Зато намек, что по дороге ему может встретиться другой, менее миролюбивый зверь, сразу же возымел действие.

Догадываясь, какого страха натерпелся монах, пока возвращался к охраняемому чудищем костру, Лучшая решила дождаться утра и только тогда сообщить брату Риту, что путешествие в Диадему откладывается и сначала они должны спасти мир.

Глава 9

– Даже через сто лет! – Канг Хо поставил на стол чашечку с нетронутым калди, словно подозревал, что любимая дочь способна его отравить. Во всяком случае, некогда любимая. – Этот трюк с вызовом Королевы Демонов причинил больше вреда вам, чем таоанцам, и уверен, у тебя хватит ума не повторять его снова. Все кончено, Чи Хён, и чем раньше ты это признаешь, тем раньше мы отправимся домой.

– Ты хотел сказать: чем раньше она сдастся, тем раньше ты отправишься в Линкенштерн, в свой новый дом, – поправил его Феннек, сидевший рядом с Чи Хён. – Или я должен предположить, что ты уже уладил все неприятности с императрицей Рюки и Чи Хён должна приехать в Отеан лишь для того, чтобы сжечь благовония на могиле принца Бён Гу?

– Раз уж на то пошло, Феннек, я действительно послал подробный отчет ее благолепию, как только услышал о награде, но еще не получил ответа, – ответил Канг Хо, ничем не выдав своего недовольства переходом Феннека на сторону дочери.

Чи Хён даже подозревала, что они до сих пор в сговоре и все это лишь очередная уловка в долгосрочной, тщательно продуманной игре. Или, может быть, они настолько привыкли обманывать друг друга, что ее второй отец заранее просчитал такой результат.