Вселенная неудачников - Сергей Мусаниф

Вот вам еще один довод о вреде курения.

А самое обидное, что у меня даже не было возможности правдоподобно соврать о каких-нибудь нелегальных молодежных тусовках и модных андеграундных течениях на территории Альянса, так как я понятия не имел, существуют ли такие течения в природе.

Из четверых присутствующих в этом кабинете я знал о жизни Альянса меньше всех. Хотя и был единственным, кто числился его гражданином.

Видимо, гамма овладевших мною эмоций отразилась у меня на лице, так как Реннер внезапно расхохотался и хлопнул меня по плечу. Так, что я аж чуть присел. Наверное, после этого дружеского хлопка у меня останется изрядный синяк.

– Расслабься, – посоветовал Реннер. – Вряд ли кто-то из нас донесет на тебя в полицию нравов.

Реннер протянул мне шкатулку с сигарами и объяснил, как пользоваться встроенной в нее зажигалкой.

Табак оказался куда крепче того, к которому я привык, или просто сказывался долгий перерыв. Я закашлялся. От первой же затяжки у меня закружилась голова.

Но зато потом мне стало очень хорошо. Да, табак – это наркотик, а я слишком давно нуждался в этой дозе.

– Я уже распорядился об орбитальном челноке, – сказал Реннер. – На орбите вас ждет малый торпедный катер. Оружие мы с него сняли, конечно, и особого комфорта там тоже не ждите, но до Леванта эта посудина долетит.

– Я потом пришлю катер обратно, чтобы его стоимость не вычли из твоего жалованья, – сказал Асад.

– Плевать, – сказал Реннер. – Можешь оставить на память, пусть вычитают.

– Адмиралам имперского флота так хорошо платят?

– А мы не за деньги служим, – сказал Реннер.

– Неужто вообще не платят? – театрально ужаснулся Асад. – Срочно переходи на службу во флот Калифата.

– Как ты можешь предлагать такое настоящему патриоту?

– Патриотизм профессионала – это штука, которая должна хорошо оплачиваться, – заметил Асад. – Государство должно заботиться о своих патриотах.

– Но патриоты должны быть готовы проливать свою кровь бесплатно.

– Вот такой вот парадокс, – сказал Асад. – Тем не менее эта схема особенно хорошо работает, когда выполняются обе составляющие.

– Кстати о патриотизме. – Взгляд Реннера снова уперся в меня. – Асад является нашим стратегическим партнером и личным знакомым императора Таррена, поэтому никто не сможет осудить меня за то, что я предоставил ему транспорт и позволил убираться отсюда на все четыре стороны. Тут все просто. С тобой, Алекс, ситуация куда более запутанна. Официально здесь не может быть ни одного представителя вооруженных сил Альянса, иначе могут наступить непоправимые дипломатические последствия в наших отношениях со скаари. Я лично очень рад, что ты собираешься убраться с этой планеты, и Асад выразил желание взять тебя с собой. В отчете, который наши бюрократы, несомненно, заставят меня написать, ты будешь проходить как местный житель, оказавший ценные услуги левантийскому двору. И никакого капрала Стоуна, понимаешь?

– Понимаю, – сказал я.

– И все было бы хорошо, если бы не твой сержант, – сказал Реннер. – Почему он не хочет лететь с вами?

– Это его выбор.

– Вне всякого сомнения. Но этим выбором он здорово осложняет мне жизнь. Единственный солдат Альянса на этой планете. Что мне с ним делать?

– А в чем проблема?

– Альянс официально заявил, что вывел отсюда все свои войска еще до вторжения скаари, – сказал Реннер. – Если я начну переговоры о судьбе сержанта с руководством ваших ВКС… Словом, если эта информация просочится наружу, из нее могут раздуть громкую историю, которая все осложнит. Солдаты Альянса не должны были сражаться со скаари в этой войне.

Черт побери, как у них тут все сложно. Даже адмиралы думают о политических последствиях каждого своего шага. Или адмиралы как раз должны особенно об этом задумываться?

– Он вообще вменяем, этот твой сержант? – спросил Реннер.

– Вполне.

– Думаю, если я поговорю с ним один на один, мы придем к какому-нибудь решению, – сказал Реннер. – Должен заметить, что раньше воевать было куда проще.

– Ага, и планеты раньше были больше, и гравитация не прижимала к земле так сильно, – согласился Асад. – Помнишь Регул?

– Помню Регул, – подтвердил адмирал.

И они погрузились в воспоминания о добрых старых деньках, когда все они были молоды и жизнь казалась им устроенной куда проще, чем сейчас.

Я сидел в удобном кресле, слушал их воспоминания и курил.

Впервые за долгое время мне не угрожала физическая опасность, скаари не собирались изжарить меня живьем, а сотрудники СБА не стремились вытащить мои мозги и запихнуть их в банку. И в будущем у меня появилась надежда хоть на какой-то период стабильности.

В жизни наступали очередные перемены, и, хотя я помнил древнее китайское проклятие, мне казалось, что эти перемены будут к лучшему.

Несмотря на то, что я по-прежнему находился в мире, о котором слишком мало знал и в котором не занимал никакого положения, несмотря на то что в будущем человечеству грозила самая страшная война, которую только можно было представить, несмотря на то что у меня было очень мало шансов избежать участия в этой войне…

Здесь и сейчас мне ничто не угрожало. И люди, сидевшие рядом со мной, были мне симпатичны и не вынашивали в отношении меня никаких коварных планов.

Я сидел и курил.

И мне было хорошо.