Сквозь Время - Сергей Лобанов

– Ярушка!! – крикнул он уже громче.

Ветер, нагнавший тяжёлые низкие тучи, гулял в ветвях вековых деревьев.

– Ярушка!!! – закричал во всю силу Бес.

И опять только ветер, шумящий в кронах.

Вдруг Иван увидел венок из цветков, кусок холщовой ткани с охапкой собранных трав. Всё это лежало под деревом, на траве, усыпанной старыми иголками и шишками.

«Вот оно как! Вот оно как!» – запульсировала тревожная мысль.

Бес осмотрелся и ничего в тёмной чаще не увидел, но почувствовал донесённый ветром запах конского пота, идущий не с той стороны, где стояли привязанные к деревьям лошади. Стараясь не потерять его, он побежал между деревьями и вскоре услышал приглушённый мягкой лесной травой топот, запах усилился.

Бес прибавил в беге и увидел силуэты идущих одна за другой трёх лошадей и всадников. К седлу последней лошади прикреплена верёвка, на ней вели привязанную за руки Ярушку. Во рту торчал кляп, растрепанные волосы застилали глаза, она спотыкалась, иногда падала на колени. Тогда всадник останавливался и ждал, когда девушка поднимется.

Бес неслышно подскочил к девушке и одним ударом меча перерубил верёвку.

– Беги! – крикнул он.

Ярушка отчаянно метнулась в сторону и исчезла в темноте среди деревьев.

Первый всадник успел поднять лук, и Бес услышал, как натянулась тетива, однако беглянки лучник уже не видел и развернулся в седле в сторону капитана.

Иван скользнул под лошадь, и стрела со свистом пролетела мимо. Испуганное животное пошло боком. Ухватившись за стремя, Бес снизу ударил мечом в наездника.

Тот с хрипом свалился, а Иван был уже возле второго, обнажившего меч и поднявшего коня на дыбы, чтобы значительно увеличить рубящую силу удара.

Матешин вновь проскочил под крупом опускавшегося коня и рубанул третьего всадника, натягивающего тетиву.

Лучник рухнул под ноги своей лошади, а Бес отразил первый рубящий удар оставшегося.

Он направлял на капитана коня и рубил наотмашь, стараясь достать.

Когда Иван хватал коня под уздцы, всадник поднимал животное на дыбы, и капитану приходилось уворачиваться от ударов кованых копыт.

Вдруг всадник покачнулся и поник к шее коня. В его спине торчала стрела, а позади с вражеским луком в левой руке стояла Ярушка.

Сверху, сквозь ветви и разрывы туч на неё падал свет круглой большой луны.

Она опустила лук.

Бес, тяжело дыша, привалился к дереву.

– Где дедушка и братья? – спросила девушка.

– Они погибли, защищая богов, – сказал Иван.

Ярушка внимательно посмотрела на капитана и спросила:

– Твоя одежда вся в крови. Ты ранен?

– Нет, это не моя кровь, – ответил Бес.

– Ты защищал богов вместе с ними?

– Да.

– Идём туда, – решительно сказала она, построжав лицом.

– Кто они все? – спросил Иван.

– Русы, – просто ответила девушка. – Дружинники князя. Пришли с новым богом, забыв о старых. Нам не нужен чужой бог, у нас есть наши. И мы будем их защищать всегда.

Они пошли по лесу, тревожно шумящему от поднявшегося ветра. Он подхватывал волосы девушки, бросал на ветви. Волосы цеплялись, но Ярушка не обращала внимания, идя молча и торжественно.

Поднявшись на холм, девушка остановилась, осматривая место недавнего боя. Костры догорали и уже не давали света.

Опять вышла из рваных низких туч луна и осветила площадку, усыпанную трупами.

– Нужно очистить всё от врагов, – сказала Ярушка.

Бес принялся стаскивать убитых ратников к склону и толкать тела вниз, бросая туда же оружие.

Когда он убрал всё, девушка сказала:

– Нужно много дров.

Почти до утра капитан таскал сучья из леса наверх, без конца поднимаясь на холм и спускаясь, отчего вымотался вконец, но виду не подавал.

Да и Ярушка, занятая мыслями, не видела ничего вокруг.

Иван сложил тела Переяра Ратмира и Яробора и обложил принесённой большой кучей веток.

Как только над горизонтом появилось солнце, быстро исчезнувшее в низких тучах, девушка попросила Беса поджечь ветки от углей почти затухших костров.

Пламя жарко занялось на ветру.

Ярушка с отрешённым лицом заговорила нараспев:

Се сва оне ыде

А тужде отроще одьверзещеши врата ониа.

А вейдеши в онъ – то бо есе красен Ирий,

А тамо Ра-река тенце,

Якова оделяшещеть Сверьгу одо Яве.

А Ченслобог ученсте дне нашиа

А рещет богови ченсла сва.

А быте дне сварзеню

Ниже быте ноще.

А усекнуте ты,

Бо се есе – явски.

А сыи есте во дне божстем,

А в носще никий есь,

Иножде бог Дид-Дуб-Сноп наш…

Девушка замолчала и они стояли молча и торжественно. Пламя обжигало жаром. Ветер менялся, дым порой валил на них, обволакивая смрадом.

Через час костёр прогорел.

Потом Иван при помощи топора копал твёрдую землю холма и к середине дня вырыл неглубокую яму, куда сложил останки, оружие и топоры.

Загребать яму пришлось руками.

Всё это время девушка отрешённо и величественно, как Карна[25], смотрела за действиями капитана, подсказывая, что нужно делать дальше.

А под самыми тучами бесконечными кругами парил сокол.

Иван воткнул посох Переяра в мягкий холмик. На него спикировал Волелюб, раскрыв хищный клюв и вертя головой.

– Идём, – сказала Ярушка.

Они начали спускаться с холма и услышали крик Волелюба. Птица поднималась в пасмурное небо и вскоре исчезла навсегда.

Конец первой книги.