Сквозь Время - Сергей Лобанов

По просьбе Яробора и Ратмира, Иван обучал их своему искусству, а братья учили его премудростям охоты и стрельбы из лука. В этом оба преуспели, а у Ивана никак не получалось и он чувствовал, что в душе братья реабилитируются, радуясь, что превосходят чужеземца многократно. Впрочем, они не были злобивыми или завистливыми, отношения установились вполне дружеские и троица целыми днями пропадала на охоте.

Порой братья и Иван сопровождали Переяра к капищу, где старик совершал обряды. Постепенно у капитана, в душе воспринимавшим всё с лёгкой насмешкой, как какую-то детскую игру, в которую зачем-то играют взрослые, появилось уважение. Во-первых, он действительно почувствовал облегчение и уже не мучился постоянными видениями войны, разрушений и горя, а во-вторых, общение с простыми и бесхитростными людьми оказывало лечебное воздействие на его душу. Он наконец-то стал постепенно становиться прежним, как до войны – тихим и спокойным.

Вот только отношения с Ярушкой беспокоили Беса. Он видел, что девушка к нему явно неравнодушна и её простота и открытость смущали его, кроме того, он не знал, как к этому отнесётся Переяр. Но быстро выяснилось, что он спокойно воспринимает чувства внучки к чужеземцу, оказавшемуся опытным воином, а значит, способному защитить её в случае необходимости.

Иногда Иван и Ярушка гуляли по плоскогорью, забираясь на невысокие холмы, откуда открывался вид на необъятный, во все стороны до самого горизонта, лес.

Смешливая девчонка, придерживая распущенные волосы, легко прыгала по камням, упавшим стволам, весело и звонко смеялась, открыто и просто глядя на Беса большими голубыми глазами, и он чувствовал, как влюбляется в неё, жившую на свете более тысячи лет назад.

Именно это его и останавливало, хотя между ними ничего и не было, кроме взглядов и улыбок. Просто Иван никак не мог привыкнуть к мысли, что здесь он не временно, а навсегда. Никто его отсюда не вытащит, никакой машины времени здесь нет. Вместе с тем, капитан думал о том, что возвращаться в свой мир или в будущее не хочет. Там – война, горе и боль миллионов людей, там процветают зависть, ложь, предательство, страсть к обогащению, насилие. Лучшие и порядочные, ещё оставшиеся среди той помойки грязных страстишек, всеми гонимы, презираемы, они зачастую влачат жалкое существование, задыхаются и гибнут в зловонии, не желая принимать навязываемые правила существования в обществе. Здесь же, пусть в древнем мире, всё просто, понятно, бесхитростно, здесь нет войны и есть она – Ярушка, так неожиданно ворвавшаяся в его душу, покрытую болезненными ранами потерь, разочарований и тяжёлой усталости.

Однажды они загулялись и вернулись поздно. У потухшего костра на утоптанной каменистой земле кто-то, видимо из братьев, нарисовал капище и богов.

– Они ушли к богам, – сказал Ярушка.

– Я должен идти за ними, – ответил Иван. – Нехорошо, если я не пойду.

– Я с тобой, не хочу оставаться одна.

– А тебе можно?

– Конечно, – удивилась Ярушка. – К богам могут ходить все.

– Хорошо, идём.

Они преодолели путь до капища уже к вечеру, причём девушка без устали бегала по лесу, собирая цветы и какие-то травы. Из цветов она сплела венок и надела на голову, убрав под него волосы, которые то и дело вываливались густой светлой волной, рассыпаясь по плечам и спине. Ярушка смеялась и убирала их вновь. Травы она собирала в кусок холщовой ткани, сказав, что пригодятся зимой, когда всюду будет снег и холод.

Ощущение опасности пришло неожиданно, такого Бес здесь ещё не испытывал. Он замер за деревом, вслушиваясь в лесную тишину. Ярушка, тревожно глядя на него, остановилась рядом.

– Стой здесь, никуда не уходи, – шепнул Бес. – Я посмотрю, что там.

Он заскользил в сумерках среди деревьев и вскоре услышал лязг ударов и крики.

У подножия холма стояли привязанные к деревьям запряжённые лошади, не меньше двадцати. Они мирно щипали траву и тревожно фыркнули, дёрнувшись на привязи, почувствовав неожиданно появившегося из темноты человека.

Крики и звон, идущие сверху от капища, стали слышны отчетливо. Бес мгновенно понял, что это и стал торопливо взбираться по пологой возвышенности. Он появился на площадке неожиданно для всех, и увидел, как Переяр, Ратмир и Яробор, стоя спинами к идолам, теснимые в костры, стойко сражались с неизвестными ратниками. Вокруг лежали убитые и раненные, у которых старик и парни, побросав топоры, забрали мечи и круглые деревянные щиты, обитые полосками стали.

Тени от фигур метались по площадке, падали на идолов, убитых и раненных людей, срывались с них, разрывались сполохами огней, сливались и снова распадались в бешеной пляске, сопровождаемой страшными криками, звоном сшибающихся мечей и глухих ударов щитов.

Бес подскочил к ближайшему ратнику со спины, в прыжке опёрся левой рукой ему на плечо и с криком мощно ударил кулаком правой его под основание черепа. С головы врага слетел остроконечный шлем, а сам ратник с неестественно упавшей на плечо головой рухнул сначала на колени, а потом лицом вниз.

Иван схватил меч и двумя стремительными выпадами из низкой стойки сразил двух повернувшихся на крик противников.

В это время, уронив разбитый щит, с разрубленной головой рухнул Яробор, и почти сразу за ним проткнутый насквозь захрипел, падая Ратмир.

Переяр, видя гибель внуков, закричал дико и перешёл в наступление, убивая всех на своём пути, разрубая щиты и шлемы, пробивая латы.

Но его враги, бородатые, со страшными глазами, сильные и крепкие, закалённые в десятках битв, не отступали. Они окружили старика и изрубили не защищённое латами тело. Залитый кровью Переяр упал на спину под их беспощадными ударами, не издав ни звука. Остановившиеся глаза смотрели в ночное небо, разметавшаяся седая борода намокала от хлещущей из него толчками крови.

Бес остался один против семерых. Пустяк для мастера, владеющего секретами боя на мечах. Он мастером не являлся, но в своё время был хорошим учеником у такого инструктора.

В закрутившейся бешеной каруселью схватке Бес разил с холодным спокойствием, выводя из строя своих врагов одного за другим.

Через несколько минут всё было кончено. И никто из семерых не отступил, до последнего сражаясь и приняв уготованное с достоинством, считая, что смерть в бою – величайшая из всех возможных честь для воина.

Не изменяя своему правилу, Бес добил раненых, молча и спокойно смотревших ему в глаза и умиравших с улыбками на губах.

Затем осмотрел Переяра Ратмира и Яробора и убедился, что помочь им ничем не сможет, они уже мертвы. После чего поспешил вниз.

Лошади, почувствовав запах крови, идущий от залитой ею одежды Беса, опять зафыркали, шарахаясь.

Дойдя до места, где он оставил Ярушку, Иван никого не обнаружил. Сердце тревожно застучало, а душа сжалась в нехорошем предчувствии.

– Ярушка! – позвал негромко Бес.

Никого.