Зазеркальные близнецы - Андрей Ерпылев

— Таким образом, по всем признакам в России назревает политический кризис. Князь Челкин, отказавшись комментировать нашей телекомпании свою отставку и дальнейшие планы, отбыл в Пулковский аэропорт. По имеющейся у нас информации целью воздушного путешествия Бориса Лаврентьевича является Швейцарская Конфедерация, точнее, мало кому известное курортное местечко Давос. Мы постараемся держать наших зрителей в курсе событий. А теперь…

Александр щелкнул кнопкой пульта и откинулся в кресле. Ну вот, что и требовалось доказать. Бомба, вброшенная с подачи Бежецкого-второго, рванула точно в том месте, где и должна была рвануть. Видимо, “близнец” и на самом деле был в “той” жизни профессионалом, да еще и асом-профессионалом по совместительству. Конечно, покойный Мотька Владовский провернул бы дельце куда изящнее, но и у его коллег получилось неплохо.

Потирая все еще ноющую грудь, Александр поднялся с кресла и прошелся по комнате, временами вожделенно поглядывая на пачку “Золотой Калифорнии”, выглядывающую из-под бумаг на столе. Сейчас бы сигаретку… Фиг вам, как выражается “близнец”, а не курение, ваше сиятельство! Еще недели не прошло, как перестал кровью харкать. Контузило-то вас, господин Бежецкий, похлеще, чем Володьку тогда на Варшавском вокзале: мало того что ребра, как спички, переломало, так еще два костяных осколка эскулапы, спасибо им, из левого легкого извлекли.

Интересно: а считаются ли осколки собственных ребер боевыми трофеями? Можно ли их будет приобщить к коллекции разного рода кусков металла, извлеченных в разное время из многострадального тела. Начало коллекции было положено еще в кадетские времена, когда шальная граната, неудачно брошенная на полигоне товарищем, нашпиговала осколками шинель юного Бежецкого, причем двум из них, благодаренье Господу, маленьким и вполне безобидным, удалось добраться и до тела. Пострадала хм-м-м… не вполне пристойная часть тела, господа, поэтому при дамах — ни-ни… А потом были достопамятная Калифорния, Маньчжурия, Кавказ, не к ночи будь помянут, Герат… Баночка постепенно пополнялась, причем и “мирная” служба в Корпусе нет-нет, да и добавляла экспонатов…

А Челкина сделали неплохо! Государь, говорят, был не просто взбешен, ознакомившись с материалами о махинациях Бориса Лаврентьевича, он просто рвал и метал, сыпал громами и молниями… Досталось, конечно, всем, не исключая ее величество. Может быть, и было что-нибудь там у них на самом деле? Фу, гра… тьфу, князь, никак не привыкну. Так вот, князь, такие подозрения недостойны дворянина!

Слава богу, все остальные данные по августейшему семейству оказались тривиальной липой. Расчет был именно на подлинные челкинские бумаги, добытые провалившимся в тартарары (в буквальном смысле — туда ему и дорога!) Полковником никому не известным способом, которые ошеломят общественность и заставят поверить измышлениям о великих княжнах и цесаревиче, тем более что всякие слушки и анекдотики бродят уже давно. Выяснить бы их источник — не исключено, что и он расположен на том же “санатории”.

Бежецкий-второй, после того как “первый” выбыл из строя после памятного покушения (Илья Евдокимович, к сожалению, тронулся умом необратимо и теперь, вероятно, проведет остаток жизни отнюдь не в кресле главного врача, совмещаемого им с постом заведующего базой), развернул бурную деятельность, приведя в порядок почти все, что было наворочено с его участием за это лето. Почти, потому что Государь неожиданно отказался принимать прошение о восстановлении князя Бежецкого в рядах Корпуса, соизволив начертать: “Оставить, как есть”. Таким образом, Бежецкий оставался полковником лейб-гвардии, только временно пребывая в отпуске по болезни.

Временами впадавший в забытье в одной из закрытых клиник, куда был пристроен стараниями Маргариты, Александр сумел-таки выторговать трехмесячный отпуск, надеясь все переиграть по выздоровлении. Вопреки ожиданиям Бежецкого, неизвестно какими личными достоинствами двойник даже умудрился восстановить полное расположение батюшки, мало того — получить его отеческое благословление на принятие короны принца-консорта, заочно водруженной на его голову благодарными обитателями великого княжества Саксен-Хильдбургхаузенского. Немцы, по слухам, были несказанно рады, что их монархом будет все же не “этот дикий русский”, а своя же немка, возможно, мать будущего, почти чистокровного, великого князя.

Александр улыбнулся, вспомнив полученное от милой Леночки обычное письмо, а не привычный факс, в котором супруга, которую все треволнения прошедшего лета миновали, не затронув даже краем, многословно извещала благоверного, что наконец по всем признакам беременна, удачно. Кроме того, личный астролог покойного Эрнста-Фридриха Пятого Саксен-Хильдбургхаузенского, по словам великой княгини-регентши, выдает однозначный прогноз того, что родится именно мальчик.