Колесничие Фортуны - Владимир Свержин

…Глаза дракона, уставившиеся на меня с вежливым безразличием, не выражали ничего, кроме смертной тоски. Он тяжело вздохнул и поднял голову… Я знал, что за этим последует: его поведение не отличалось разнообразием – последние две недели почти каждую ночь он сжигал меня с завидной регулярностью.

– Постой! – крикнул я, пытаясь остановить чудовище. – Охота тебе на меня каждый раз огнем пыхать? Ты же знаешь, я все равно возвращаюсь!

– Плохо мне… Одиноко… – ответил дракон, отворачиваясь. – Шел бы ты отсюда, рыцарь, подобру-поздорову.

Чья-то нежная рука ласково гладила меня по лицу. «Не может быть, чтобы это был палач… да и дракон вряд ли», – лениво подумал я, все еще не до конца выныривая из состояния горячечного бреда.

– Эй, Капитан, куда ты пропал? Тебя что, опять подстрелили? – услышал я тревожный вопрос своего друга.

– Да, Лис, ты угадал. Стрела в любимое плечо. А где я, сейчас посмотрю, – медленно ответил я, с трудом открывая глаза.

Из всех знакомых мне в этих местах лиц увиденное мною меньше всего ожидал встретить в Лондоне.

– Я у Лауры, – передал я.

– Что еще за Лаура? Тоже мне Дон Жуан! Повторяю, ты где? – нервно взвился Лис.

– У нашей подопечной, – спокойно пояснил я ему. Сладкое дремотное состояние не покидало меня, говорить не хотелось.

– А она-то что здесь делает? – после довольно длительного замешательства удивленно спросил Рейнар. – Мы же ее отправили на север!

– Пока не знаю, но мне почему-то кажется, что здесь я в безопасности.

– Хорошо. Я оставляю тебя тут, а сам пока возвращаюсь к нашим. Потому как ночевать в Лондоне у меня почему-то нет никакой охоты. Выздоравливай! – В голосе моего напарника звучала искренняя забота.

– Спасибо. До связи.

Я вдумчиво обвел глазами полутемное помещение, в котором находился. Несомненно, это была лучшая спальня, в которой мне доводилось болеть. Во всяком случае, со дня моего появления здесь. И сестра милосердия, заботливо склонившаяся надо мной, была, несомненно, самая лучшая. И уж во всяком случае, самая красивая.

– Я так рада видеть вас! – всхлипывая и утирая слезы, заговорила со мной Лаура-Катарина. – Я о вас так много думала!

– Я тоже рад вас видеть, моя маленькая принцесса. Вы сами не подозреваете, насколько, – ответил я, силясь улыбнуться. – Однако что вы делаете здесь?

– Вот только не надо читать мне мораль! – гордо выпрямляясь на табурете, начала оправдываться принцесса Арагонская. – Мы не доехали до Грейсфорда! Мы с вашей сестрой…

– О Боже! – простонал я. – Что она опять натворила?

– Не смейте о ней так говорить! Она такая милая девушка, а вы ее все время обижаете! – неожиданно встала на защиту Инельги каталунская принцесса.

Я тихо застонал и обессиленно закрыл глаза. Вариант, что эти две милые барышни успеют стать подругами, мною как-то не рассматривался.

– Мы с вашей сестрой посоветовались и решили, что сначала для блага Англии нам нужно заехать к графу Солсбери, – затараторила Лаура и, заметив мою удивленную реакцию на упоминание о «благе Англии», пояснила: – Чему вы удивляетесь? Ведь я – графиня Грейсфорд!

Я, кажется, догадывался, откуда появился у этой дочери Арагона неистовый английский патриотизм…

– Ну а здесь-то вы как оказались? – продолжал дознаваться я.

– Из разговора с вашим родственником Невиллом я узнала, что ему нужен надежный человек в Лондоне, который смог бы поставлять ему сведения о том, что происходит в столице, – мило щебетала моя спасительница. – Ну вот я и вспомнила об этом небольшом отеле, принадлежащем Арагону вот уже пятьдесят лет, и предложила свою помощь. Граф сначала отказывался, говоря, что это очень опасно, но мы с Инельгой…

Я ужаснулся. Принцесса с нескрываемым торжеством посмотрела на меня и гордо закончила фразу:

– …Уговорили его, что лучшей кандидатуры все равно не сыскать!

– Это действительно очень опасно, – пытаясь быть как можно более убедительным, проговорил я.

– О, ничуть! – Лаура беспечно махнула рукой. – Смотрите сами: должна же я наконец принести свой оммаж законному королю?

– Должны, – отозвался я.

– Но принц Джон еще не коронован. Вот я и жду в этом кастильо[61], когда же он наконец станет королем. Замок, как я уже говорила, принадлежит Арагону, с которым Его Высочество вовсе не желает портить отношения, – вновь принимаясь гладить меня по голове, успокаивала меня принцесса. – Еще более он не желает портить отношения со мной… – хитро добавила она, взирая на меня с простодушным кокетством. – Принц Джон бывает здесь каждую неделю, снабжая меня самыми свежими сведениями, и охотно бывал бы здесь чаще. Но с тех пор, как леди Джейн Эйстон была объявлена его законной супругой, большую часть времени он проводит в Венджерси, – с нескрываемым злорадством промолвила она. – А от всех прочих неожиданностей меня здесь бережет сильный отряд грейсфордских и арагонских рыцарей.

Я понял, что мне все равно не переубедить маленькую подпольщицу.

– Постой, а как ты передаешь сведения на север? – спросил я, заранее интересуясь возможностью связи с армией Уильяма Солсбери.

Лаура-Катарина с законной гордостью пояснила:

– Здесь милях в десяти от Лондона есть небольшое имение Снейлон Хиллс («Улиточный холм» – автоматически перевел я для себя это странное название). Оно принадлежит невесте одного из рыцарей отряда Инельги. Мне постоянно доставляют молоко из этого имения, и по какой-то случайности там же нашел себе пристанище весь отряд баронессы Шангайл вместе с ней самой.

– Ну и когда ожидаются ближайшие поставки молока?

Принцесса звонко рассмеялась:

– Разумеется, завтра с утра. Ведь молоко должно быть свежим!

Я вздохнул.

– Что ж, надеюсь, моя рана завтра уже позволит изобразить из себя туповатого молочника. – Поддерживая атмосферу веселости, я скроил простецкую рожу и, растягивая слова, залепетал: – Что вы, господин стражник, да какой же я рыцарь? Я и меча-то в руках держать не умею. Молочники мы тутошние…

Лаура почему-то не поддержала шутку и возмущенно фыркнула:

– Никуда вы завтра не поедете! Я осмотрела вашу рану. Она ужасна!

По роду своей деятельности мне довольно часто приходилось иметь дело с подобного рода травмами. Сегодняшняя рана была, безусловно, неприятна, но ужасной ее назвать было никак нельзя. Недели две-три покоя и ухода – и от нее остался бы только едва заметный шрам. Но, похоже, Ее Высочество мои доводы не очень-то интересовали – она твердо решила вылечить меня не менее, чем за месяц.

– Я вам приказываю! – стараясь изо всех сил казаться грозной, прикрикнула она на меня. – Любое движение может повредить вам!