Скорпион в янтаре. Том 2. Криптократы - Василий Звягинцев

Волостной комбед и тот воздержался от причисления Екатерины Яковлевны к сословию «кулаков», несмотря на наличие дома под железной крышей и приличного подворья. Это позволило Роману окончить школу, без помех поступить в военное училище и сделать карьеру в «органах», что для потомка «эксплуататоров» исключалось совершенно и абсолютно.

Пробираясь по переходам дома, Гришин испытывал не страх, а непривычный зуд во всем теле. Словно комары искусали. Автомат в руках казался тяжелее, чем обычно.

О своих бойцах он не беспокоился. Хорошие ребята, кое-кто из них впервые в жизни увидел паровоз в восемнадцать лет, старшина Василенко в учебке научил вслепую разбирать-собирать пулемет, состоящий из двухсот сорока деталей, и прочим премудростям. Общее образование, у большинства не превышавшее четырех классов, помехой в подготовке не служило. Затем исправно несли службу, в Москве и куда пошлют, нахватались очень многого, в Испанию заработали право поехать. Однако мистика оставалась для них слишком сложной философской категорией. Все свободное для ее восприятия место было занято многочисленными, наизусть выученными Уставами, наставлениями и содержанием политинформаций. Пустоты заполняли мысли о бабах и выпивке.

Для защиты подходов к своему логову те, за которыми послали старшего лейтенанта, выставили на лестничной площадке всего двоих монстров, сочли, что достаточно. Разумеется, они были ужасны, готовы к бою, отвратительно воняли не только в ментальном поле, но и чисто физически. Услышав шаги или почуяв приближение носителей иного разума, они с низким рычанием вскинули многоствольные огнестрельные устройства. Подобие митральез или картечниц Гатлинга[55]. Попадешь под очередь из семи стволов — тут тебе и конец!

Но, пройдя только один марш лестницы, Гришин превратился в другого человека. Слегка забыл о чекистской должности, но вспомнил, кем бы он мог стать, оставшись в селе и во всем слушая бабушку. Гоголь тут ни при чем, великий писатель в отношении потустороннего мира соображал не очень.

Монстра, чей палец уже до половины вытянул свободный ход спускового рычага, чекист опередил хитрым броском тяжелого ножа, одновременно уклонившись на шаг в сторону, чтобы пули, если и вылетят из ствола, прошли мимо. Обошлось, выстрелить монстру не довелось. Любое гуманоидное существо, которому золингеновская, отточенная до остроты одноименной «опасной» бритвы сталь перехватывает сразу обе сонные артерии и трахею, отчего-то теряет способность целенаправленно шевелить конечностями. Стрелять ему уже не хочется, а вот последним импульсом бросить руку туда, где кровь хлещет неудержимым потоком, — тянет.

Гришин ударом сапога оттолкнул начавшее падать навзничь массивное, непропорциональное тело, чтобы не загораживало дорогу, агонизировало себе в сторонке.

Сержант из-за его спины влупил очередь из «бергмана» в середину морды второго. Что могут совершить с биологическим объектом десять пуль девятимиллиметрового калибра с трех метров — объяснять нужно только правозащитницам, окончившим двести лет назад Смольный институт.

Психологическая завеса перед залом, куда чекист направлялся, была страшной силы. Гришин понятия не имел о ее природе и мощности, рассчитанной на гораздо более высокоорганизованных существ, он просто чувствовал растущее сопротивление. Уплотнившийся до упругости киселя воздух, пронизанный змейками ужаса, от которого слабеют ноги. И все же надеялся прорваться, собрав в кулак волю и непонятное ему самому «знание». Само собой пришло внезапное решение. Наверняка никем не подсказанное — озарение, не иначе. Он выхватил из отряда самого отчаянного и одновременно невосприимчивого к любым посторонним идеям и влияниям бойца, толкнул его перед собой. Сам, пригибаясь и держа наизготовку автомат, — следом.

Что бы там ни было — чертовщина из бабкиных побасенок или демоны, сохранившиеся с времен мавританского владычества, — парень, даже в семинарии не учившийся, пять-шесть необходимых шагов сделает. Магическими оберегами оснащен на любой случай: в патронах ракетницы есть сера и фосфор, в пулях — свинец и мельхиор. Полученные за отличную стрельбу карманные часы и цепочка к ним — из чистого серебра. Чеснока с салом за ужином наелся вволю, не специально, а из стойкой любви к этому продукту. В кармане — коробка спичек, сделанных из осины. А главное — ненужные мысли у него отсутствуют полностью.

— Стреляй, мать твою, только поверху! Остальные — за мной!

— Что нам нужно? — спросил Антон у Замка. — Пленные дуггуры? Сейчас они будут! Перекинь меня туда!

— Подожди всего лишь минуту! Ты смотри, смотри, что он делает! Страшно интересно видеть превосходство природной силы духа над высокой мистикой…

— А с Шульгиным что?

— Вокруг его «Альфонса» я тоже поставил «время-ноль». Пусть несколько минут отдохнет…

Сержанту, наверное, все-таки стало страшно, когда карлики сосредоточили на нем свои ментальные посылы. Другого, пожалуй, согнули бы, скрутили в бараний рог. Но известно, что человек, в руках которого бьется, плюясь огнем и гильзами, автомат, уже ничего не боится. Нажать спуск не всегда получается, и если патроны кончатся — тоже не по себе. А в те короткие минуты посередине — ты царь и бог в пределах зоны действительного огня! Если вдобавок глотка извергает все известные матерные слова в любом порядке и сочетании (специалисты утверждают, что русский мат — древние сакральные заклинания), такого человека не в состоянии остановить ни вражеский ДОТ, ни прущий со всей дури танк.

— Я не могу терпеть, я пойду, — выкрикнул Антон, — я пойду! Мне нужно!

— Не можешь — иди, — неожиданно согласился Замок. — Только переоденься, спешить некуда, — и снова остановил время.

Антон сбросил штатский костюм, натянул на себя появившиеся на соседнем стуле комбинезон, кожанку, ботинки. Точно так же он снаряжал для похода в сорок первый год Воронцова — извлек из «ниоткуда» все необходимое. Ему Замок предложил форму, неотличимую от той, что носили республиканские штурмгвардейцы. Надвинул на бровь берет, опоясался ремнями с амуницией, передернул затвор автомата.

— Адреналина не хватает? — спросил Замок.

— Вот-вот! В тюряге весь вышел! А этих подонков я сейчас возьму! Пока они не опомнились, парней какой-нибудь пакостью не накрыли…

— Да нет, пока что твои парни сумели их защиту пробить, что мне не удавалось. Но теперь-то я понял, параметры засек, снимаю ее полностью. Бери их тепленькими…

Антон появился в толпе десантников, и никто не обратил на него особого внимания. Свой — это понятно, как выглядят чужие, запомнили на всю жизнь. Форма республиканская — ну и ладно. Значит, успели подскочить.

Он вломился в зал, когда Гришин направил свой «бергман» на ближайшего из дуггуров.

— На пол, сволочи, стреляю без предупреждения, запасайтесь гробами!!!