Джейн, анлимитед - Кристина Кашор

– Музыку Шарлотты. Шарлотта. Ах, черт, – шепчет Джейн, остервенело растирая уши, потому что это происходит снова – необъяснимое желание произносить ее имя. Люси Сент-Джордж одета во все черное – от черной трикотажной шляпы до черных туфель, – и от нее веет холодом. Она выглядит непроницаемой и безжизненной, словно заряженная пуля; Джейн это чувствует. Джейн изучает Люси, пытаясь сосредоточиться на ней, а не на удушающих цветах библиотеки и Шарлотте. Из слов Люси ясно, что она только что вошла. Люси менее сбивчива и запутанна, чем она, потому что была снаружи, на свежем воздухе.

– Что означает «мультивселенная»? – спрашивает Джейн.

– О, – шепчет Люси, снимая шляпу. Ее гладкие волосы падают на плечи. – Это теория, о которой любит говорить Рави. Знаешь, его мама – физик-теоретик. Его настоящая мама, не Шарлотта.

– Шарлотта, – шепчет Фиби.

– Да, – вторит ей Люси. – Шарлотта.

– Мультивселенная? – говорит Джейн, чтобы не сказать: «Шарлотта». Опять болит голова.

– Концепция мультивселенной, – шепчет Люси, – происходит из теории, что каждый раз, когда что-то происходит, все остальное, что могло произойти в этот момент, все равно происходит, тем самым порождая новые и новые вселенные. Таким образом, существует несколько версий нас, проживающих разные жизни в разных вселенных, проживая каждый выбор, который мы могли бы сделать. Есть жизни, которые нам бы не понравились, а некоторые из них мы едва бы узнали.

Джейн это что-то напоминает, но она не может понять, что именно. Беседы о различных реальностях и версиях жизни. Все это говорили Киран и Рави. Тогда это не имело смысла, а сейчас приводит в замешательство. Джейн чувствует, что ее собственный запутанный и напряженный разум может быть микрокосмом мультивселенной. Потолок начинает давить.

– Боже, я ощущаю все вокруг, – шепчет Фиби. – Как будто я заполонила пространство.

– Ага, – участливо протягивает Джейн.

– Умираю, как хочу поговорить с мистером Вандерсом, – говорит Фиби. – Он мог бы помочь.

– Я разговаривала с ним сегодня, – вспоминает Джейн. – Он говорит: чем лучше мы осознаем отсутствие целостности, тем лучше становимся.

– В стиле мистера Вандерса, – задумчиво произносит Фиби.

– Но это другое, правда? – говорит Джейн. – Странное чувство. Тебе не кажется, что оно возникает извне? Словно из стен и потолка?

Люси Сент-Джордж наматывает и разматывает повязку на руке.

– Знаешь, – шепчет она, – такое чувство, будто Дом меня не любит.

– Гм, – протягивает Фиби. – А у тебя нет чувства, что Дом наблюдает за всеми нашими действиями?

Люси делает паузу.

– Если это правда, – тихо говорит она, – то у меня проблемы.

– Почему? – удивляется Фиби. – Ты сделала что-то, что может ему не понравиться?

Люси не отвечает, продолжая разматывать повязку. Похоже, список композиций Октавиана подошел к концу, потому что следующая песня, которую слышит Джейн, – опять «You’ve Got to Hide Your Love Away».

– Послушай, отец, – умоляет Рави. – Я знаю, ты ее любишь, и понимаю, как ужасно то, что она пропала. Я все прекрасно понимаю, и мне очень жаль. Но мне уже надоело об этом говорить. Я хочу поговорить о том, как достучаться до Киран. Может, найти ей работу, которая могла бы ей понравиться?

– Как насчет собственных проблем, сынок? – говорит Октавиан. – Почему ты сейчас не в постели со своей предполагаемой девушкой?

Рави вздыхает:

– Люси снова со мной рассталась. К тому же, если я буду спать ночью, когда мне видеться с отцом? Знаешь, я беспокоюсь и о тебе тоже. Как бы мне хотелось, чтобы ты оделся и вышел на улицу прогуляться. Может, выйдем вместе?

– Ты хороший мальчик, Рави, – отвечает Октавиан. – Ты никогда не показываешь своих проблем. Мне жаль тебя и Люси.

– Ничего, – мрачно сказал Рави. – Я еще слишком молод, чтобы завязывать серьезные отношения.

– Вы разузнали что-нибудь о пропавшем Бранкузи?

– Нет, Ванни только все усугубляет, – говорит Рави. – Только и слышно: «Праздник то, Праздник се…» Я даже не уверен, что полиция в курсе.

– Тогда сообщи сам, – говорит Октавиан, – утром. Это твой дом, твой и Киран.

– Это твой дом, отец.

– Будет твоим, когда меня не станет.

Рани тяжело вздыхает:

– Вы, депрессивные, все время все драматизируете. Это утомительно. Пойдем прогуляемся.

Люси смотрит на свою освободившуюся от повязки руку. У Джейн встает ком в горле. На месте занозы (или что там у нее было?) появился синяк и гнойная рана, все это – зелено-желто-серое и необычной формы. При тусклом свете это напоминает Джейн что-то знакомое – человека, сидящего на подобии раскладной кровати. Тонкие вены выделяются на фоне человека, подобно решеткам тюремной камеры. У него странные волосы багрового цвета, большие ботинки и свежая капля крови у носа.

Люси поворачивается к Джейн. Ее лицо полно печали. Она подпевает песне, которая играет внизу: «Gather round, all you clowns».

Джейн возвращается к себе в поисках зонтика Люси.

Брезжит рассвет. Джейн проходит мимо кровати и слышит шелест лежащего на полу «Винни-Пуха». Краска на стене спальни продолжает осыпаться, обнажая красные, как будто влажные пятна. Она заходит в гостиную и останавливается в ее центре, рассматривая зонтик Люси на диване.

Купол зонта скрыт от Джейн, поэтому она не может видеть Люси, сидящую за решеткой. Зонтик манит Джейн. Она чувствует его притяжение. Зонтик хочет, чтобы она взяла его и оценила, с каким мастерством он сделан. Ее озадачивает это: ведь зонтик – ее рук дело, разве нет? Джейн создала зонтик таким, какой он есть. Этот зонт – часть ее самой. Джейн задается вопросом: если она восхищается им, значит восхищается собой? Может быть, это ее отражение? Увидит ли она в нем себя, если как следует присмотрится?

Когда Джейн приближается к зонтику, Джаспер скулит и преграждает ей путь.

– Джаспер, – напускает она строгости в голос. – Не забывай, что я говорила про чулан.

Джаспер отходит.

Джейн раскрывает зонт и смотрит на свое творение. Оно прекрасно. Оно совершенно. Похоже, Люси совершила что-то плохое, – задумывается Джейн.

Ее одолевают сомнения. Плохо так думать. Ей ведь нравится Люси. Чтобы защитить Люси, Джейн выбросила прочь странную книгу, от которой ее клонило в сон, как Лили Барт. Еще Джейн нравится Джаспер, она любит этого бассета и сейчас смотрит на бедного малого – напуганного, опечаленного, но все так же преданно заглядывающего ей в глаза.

– Джаспер, – восклицает она, – хочешь, пойдем и вместе отнесем этот зонтик Люси?

Откуда-то Джейн знает, что Люси обитает в западном коридоре второго этажа. К ее удивлению, возле комнаты Люси висит увеличенная фотография, снятая тетей Магнолией.