Семь горных воронов - Ванда Алхимова

Лорна прислонилась к нему и закрыла глаза. Она мягко улыбалась.

— Следующей осенью я войду в брачный возраст, и мы поженимся, — сказала она. — А еще через год консумируем наш брак.

Белый неуверенно приобнял принцессу. Его немного коробило, что она настолько буднично говорит о таких хрупких вещах. Но сидеть вот так, жмурясь от ветра, и обнимать ее теплое маленькое тело было блаженством. В душе поднималось светлое, высокое и прозрачное чувство, и он даже не хотел думать о ней в том смысле, какой обязательно содержался в каждой балладе о любви. Ему она нравилась такой — непорочной, незрелой, на пороге женственности. Белому вдруг стало страшно и больно от того, что Лорна в самом скором времени должна превратиться в женщину.

* * *

Над серо-голубой водной гладью шумели чайки. Пенные волны, выбираясь на берег, шипели и оставляли после себя длинные осклизлые водоросли. Лорна и Белый остановились на холме и завороженно уставились на Великое озеро, настолько огромное, что его называли еще Пресным морем.

— Ох, как красиво! — поразилась Лорна, глядя на сутолоку кораблей, плотов и лодок возле Ворот Озерного края — не города, а перевалочного пункта, состоявшего из сплошных постоялых дворов, таверн и нескольких пристаней.

— Вы хотите есть? — спросил Белый. — Мы придем туда часа через три, не раньше.

— Да, я голодна, — просто ответила Лорна.

Белый достал из кармана последний сыр и хлеб и отдал ей. Лорна начала жевать, а потом спохватилась: — А как же вы?

— У меня есть ягоды.

Белый достал из кармана платок, в который завернул пригоршню ежевики. Темные ягоды пахли пряной сладостью, яркий сок проступал сквозь ткань.

— Вы едите ежевику? — в ужасе распахнулись глаза Лорны. — Вы что? Ее же нельзя есть!

— Когда больше нечего, то и ее можно, — сухо ответил Белый и отправил ягоды в рот. — Я много ел ее в той деревне, где жил. Иногда ежевика была моей единственной пищей за день. Если бы не она, я бы умер с голода.

— Но она ядовитая! — воскликнула Лорна. — Это черная ягода, ее могут есть только Лесные люди!

— Если они ее могут есть, то и я могу, — возразил Белый. — Ежевика не относится к ядовитым растениям, это суеверия. Я наблюдал, как ею кормятся разные животные и птицы. Эта ягода не ядовита. Вы спрашивали про мой изменившийся цвет волос — это тоже благодаря ежевике. С тех пор, как я стал ее есть, волосы потемнели, а кожа приобрела обычный человеческий цвет. Поэтому я буду есть ежевику и впредь — нам надо изменить внешность, а что может быть заметней, чем альбинос?

Лорна промолчала, но в глазах все равно застыли страх и недоверие. Ежевику действительно не ели: она считалась ядовитой и проклятой ягодой. Ходило поверье, что ежевику выращивают Лесные люди, и потому она растет в таких труднодоступных местах — там, где есть входы в пещеры под холмами. В народе верили, что если отведать ежевики, то Лесные люди разозлятся и нашлют на похитителя их запасов болезнь. Или станут преследовать его, а то и вовсе утащат к себе под холмы.

Когда Белый первый раз стоял с пригоршней ягод в руке и думал, стоит ли пробовать, он решил противопоставить научное исследование суевериям. Ежевика оказалась чуть приторной, кисловатой, напоенной солнцем и ароматом леса. Совсем безвредной. Белый стал есть ее каждый день, разнообразя свой скудный рацион, а потом вдруг обнаружил, что бесцветные волосы постепенно темнеют, а кожа приобретает приятный персиковый оттенок против прежнего неестественно бледного.

Альбинос недолго искал причину, догадавшись, что так действует на него ежевика. Поэтому решил есть ее постоянно и побольше, но тайком, чтобы никто не видел его и не ославил колдуном.

Белый очень жалел, что Лорна это заметила, но понадеялся, что принцесса будет помалкивать. Краем глаза он покосился на девочку и понял, что Лорна уже забыла о ежевике, глазея по сторонам и поражаясь незнакомой жизни. На пристанях царила ужасная толкучка, все орали, ругались, торговались и мешали друг другу. Таскали туда-сюда мешки и сундуки, валялась и гнила под ногами рыба, бегали бездомные собаки, беспризорные дети, вопили чайки, и казалось, даже вода и небо провоняли рыбой. А над всем качались мачты кораблей и лодок.

Белый с Лорной протолкались к одной из больших весельных лодок, рядом с которой зазывал пассажиров рослый человек в синей капитанской шапке.

— На Зеленый остров! Три серебряные меры с человека, еще есть места! — орал капитан. — Лучшая лодка на всем Великом озере, лучшая команда, лучший капитан! Самые дешевые цены! На Зеленый остров!

— Нам надо на Зеленый остров, мне и моей сестре, — протолкался к синей шапке Белый. — Отвезете?

— Если есть серебро, то непременно, — посмотрел на него капитан. — Я Снейл, капитан этого прекрасного судна. Три монеты с человека — и вечером вы на Зеленом острове. Со всеми удобствами. Но я бы советовал взять с собой припасы и купить девочке теплый плед. На воде холодно, все-таки конец осени. Того и гляди, снег пойдет, а она в одном плащике.

— Хорошо, — согласился Белый. — Вы когда отправляетесь?

— Завтра на рассвете, — сказал Снейл. — Оставьте за место в залог две меры, и утром жду вас тут.

— Хорошо, — вздохнул альбинос, протягивая капитану два кружочка серебра.

— Я бы советовал переночевать в «Два топора», сам там пиво по вечерам пью, — добавил капитан. — Тамошний хозяин — муж моей сестры.

Белый обрадовался: это давало надежду, что капитан завтра не поднимет паруса без них. Поблагодарив Снейла за совет, он взял Лорну за руку и отправился в указанное место, где взял две комнаты до утра.

* * *

Белый был просто счастлив, что Лорна уговорила его купить два пледа вместо одного. Едва гребцы отвели лодку Снейла подальше от берега, как с озера ударил такой ледяной ветер, что у всех пассажиров покраснели носы и заслезились глаза.

Ворон и Лорна укутались в теплые шерстяные пледы, окрашенные коричневой краской, и прижались друг к другу на корме. Белый дрожал от холода и поражался Снейлу и его гребцам: они орали песни, не обращая внимания на пронизывающий ветродуй и ледяные брызги.

Особенно выделялся среди них мальчишка, натянувший поверх рыжеватых вихров мохнатую шапку. Он носился по лодке от кормы к носу, постоянно проверял ветер, смотрел в воду, орал, отпускал пошлые шуточки, от которых гребцы едва не падали вповалку, запевал и часто подбегал к Снейлу, что-то доказывая ему.

Очередной раз пробегая мимо пассажиров на корме, мальчишка вдруг притормозил и посмотрел на Лорну, кутавшуюся в плед. Он широко улыбнулся, показав щербатые зубы, и сморщил конопатый нос.

— Мерзнете, сухопутные?

— А ты не мерзнешь? — огрызнулась Лорна, которой не понравилась провокация в голосе вихрастого мальчишки.

Мальчишка сделал страшные глаза.

— Не, у меня кровь синего цвета.