Чужак. Барон - Игорь Дравин

Лагерь нас встретил частоколом и громкими матюгами Македона. Послушавшись их, мы резво приняли вправо. Судя по всему, ополченцы не скучали и успели вырыть несколько тысяч волчьих ям прямо перед палисадом. Бывает. Хорошие такие ямки сантиметров тридцать в диаметре и глубиной полметра. Да, забыл. На дне расположен симпатичный деревянный колышек, и все это хозяйство прикрыто дерном. Чувствую, что лихо нагоняющая нас кавалерия герцога сильно удивится.

— Всем в тыл! — закончил свой монолог Македон.

В тыл так в тыл. Передовая мне уже надоела. Мы проехали на место своего расположения в лагере. Палатки уже были убраны. Вокруг раненых бегала Рада с несколькими помощниками и помощницами. Что делать? Некоторые бароны, испытывая серьезные сомнения в исходе предстоящей битвы, вывезли на поле боя и свои семьи, а не только воинов. Теперь девушки различного возраста и благородного происхождения были заняты окровавленными бинтами, а не вышиванием.

— Командиры отрядов ко мне! — проревел Горм. — Доложить о потерях.

— Трое убитых и четверо раненых, — отозвался Пятый.

— Десятеро убито и семеро раненых, — сказал подъехавший Шейк.

— Двенадцать убито и трое ранено, — морщась, произнес Вилт, держась за левый бок кирасы.

— Пятнадцать убито и семеро ранено, — сказал Илен.

— Тридцать пять убито и пятнадцать ранено, — улыбаясь, сказал Мирс. — Отличная победа, господа.

— Пока не победа, — уточнил Горм. — У меня двенадцать убито и четверо ранено.

Пошли первые потери среди Рысей. А чего я хотел? Они воины, и это смерть воинов. Я сам так хочу умереть. Умереть воином, а не…

— Значит, — продолжил Горм, — у нас осталось четыре сотни конных латников и четыре с половиной пеших латников. Мирс, в случае чего твои люди выдвигаются перед нами. Сейчас будет работа по вашему профилю. Первый, третий, четвертый и пятый отряды следуют за ними на расстоянии копья. Второй отряд — резерв. Влад, — улыбнулся он, — твои воины и ты отлично потрудились. Отдохните.

— Но, когда будешь танцевать, — добавил Шейк, — помни, что мы рядом.

Общее ржание. Да. Вырезать полторы тысячи и потерять полторы сотни? М-да. Великолепный результат.

— Господа, — прервал наше веселье подъехавший Македон, — ваша баталия — резерв. Выдвигаетесь только по моей команде. Вы хорошо поработали. Я бы сказал, что слишком хорошо, но если бы вы не пустили кровь первой пехотной баталии врага, то бегство, — усмехнулся он, — могло быть сорвано.

Дальше последовала непереводимая игра слов и описание сексуальных привычек Македона в отношении третьей конной баталии. Она изволила задержаться на поле боя, и если бы третья колонна из пяти тысяч пехотинцев не заинтересовалась нами, четвертой, очень наглой конной баталией и отмороженными пехотинцами иже с ними, то третья баталия могла быть зажата в клещи и истреблена. А так все они живы и здоровы. Ну, почти все и готовы к дальнейшему использованию, которое им Македон предоставит с большим удовольствием. Сердечно попрощавшись с нами, Македон убыл на передовую. А передовая уже почти приблизилась к нашему лагерю. М-да. Я еще не понимаю, как Македон может выиграть почти проигранную битву.

— Пятый, — оторвал я номера от воркования с Радой. — Будет время, объясни мне, что сейчас будет происходить.

Рада обожгла меня взглядом и вернулась к своим прямым обязанностям. А нечего обязанностями манкировать и окровавленными ручками за шею Пятому цепляться. Он воин, а ты… Какой ты мне скандал устроила, когда я высказал предположение, что тебе лучше остаться в замке, мол, ты никого не ждешь, ребенка там или кого-то еще? Кто мне наговорил такое, что уши у меня свернулись в трубочку и завяли? Никакого уважения к своему сеньору. Работать надо, Хион еще высоко, и раненые ждут. Матерщинная ты наша.