Невыносимые. До порога чужих миров - Ирина Лазаренко

Действительно, почему бы лекарям не вести с ней дела, что в ней необыкновенного, помимо рогов? Если только не подходить к ней по ночам, а впрочем, может, лекари и рады подходить к ней как раз по ночам.

– И что, многие в Идорисе знают, что ты есть?

– О, ты не поверишь, до чего спокойно относятся к сберегателям люди, орки и всякие эльфы… поодиночке.

И сколько в Идорисе эльфов, гномов, орков, знающих о существовании меня, ведущих со мной дела при случае и попивающих за одним столом эль время от времени. Но бывает и всякое. Потому обычно сберегатели предпочитают не очень-то высовывать нос из Даэли, там, знаешь, как-то спокойней, не нужно мозолить глаза эльфам и людям, а дриады хорошо принимают любых существ, даже дем… таких, которых принимать у себя бы не стоило.

– Дем – что?

– Ничего. – Ночница замотала головой. – Я хочу сказать, в Даэли кого только не встретишь! И мало кто из сберегателей шатается по Идорису, только некоторые такие неусидчивые, вроде меня. Я не могу сидеть на месте. Не с дриадами, во всяком случае.

– Значит, тебе совсем не страшно, – протянула Алера недоверчиво.

– Вообще-то, страшно. Вы, знаешь ли, придурочные совсем и отчего-то обожаете бегать вместе с толпой, а толпа – она хуже водопада. Не знаю, как так получается. Вот если полсотни милейших орков или, скажем, гномов вдруг собираются в толпу, то это никогда не будет милейшая толпа. Потому я скорее оторву себе рога, чем покажусь сразу нескольким жителям самой умильной деревушки, если этим жителям больше пяти лет.

– Ты же владеешь магией, можешь защитить себя.

– Да ну? Твой друг Тахар тоже владеет магией. Спроси его, отмахается ли он от толпы милейших гномов, пусть их даже будет не пятьдесят, а десять. Или даже пять.

– Едва ли.

– А я – вообще не маг. Я ночница.

Наступало обеденное время, посетителей в зале прибавлялось, и Дефара уже в который раз качнула головой, прислушиваясь к гомону голосов позади себя. Ей явно становилось неуютно.

– Зачем тебе десятигранник?

Сберегательница помедлила.

– Это долгая история, Алера. И я еще не решила, какие ее части вам нужно знать. Поговорим про это позже, когда вокруг будет не так шумно.

* * *

В западной части города друзья обнаружили целые россыпи таверн, маленьких и просторных, с резными и рисованными вывесками, размалеванных цветными красками и неприметных, с террасками и навесами. Друзья, измученные полуденной жарой, выбрали первую попавшуюся: небольшую, аккуратненькую, с тенистым двориком, огороженным от улицы высоким плетнем.

– Как ты узнал, где он держит камень? – спросил Тахар, залпом выхлебав первую кружку кваса.

– Чем можно вытащить занозу? – непонятным вопросом ответил эльф.

Тахар глянул на свои руки.

– Иглой. Зачем тебе?

– Да ни зачем. Я спросил – ты посмотрел на руки, потому как подумал про занозу в пальце. Я спросил ювелира, может ли он сказать, для чего назначен десятигранник, – ювелир посмотрел на нижние ящики своего стола.

– Ты хитрый остроухий бдыщев хвост, – вздохнул Тахар. – И что, ты показал ему наш Кристалл?

– Показал. Я же вроде за тем и пришел.

– Он определил его назначение?

– Нет. Но какая разница? Теперь нужно придумать, чего делать дальше, потому что я совершенно не представляю этого, на самом-то деле. Мы что, куда-то полезем и…

Мимо, едва не присев на стол пышным задом, протиснулась подавальщица. Она держала поднос, уставленный кувшинами и дымящимися плошками. Элай умолк.

– Ладно, – Тахар одобрительно поглядел на подавальщицу, вытащил из кошеля замызганный пергамент и уголек. – Рисуй эту лавку.

Эльф вздохнул и принялся черкать. Уголек пачкал пальцы, а пергамент и так был измалеван – дальше некуда, так что получалось еще хуже, чем с планом Тамбо, нарисованным веточкой.

– Вот вход, вот прилавок, стол здесь. Тут лестница на второй этаж. Вот здесь сундуки и полки, а тут – еще какая-то дверь, я в нее не заходил.

– Ага, ага, – кивал Тахар. – Ладно, и что нам делать со всем этим?

Элай пожал плечами и щелчком отправил пергамент на другой конец стола.

– Я знаю? Это ж ты просил тебе лавку нарисовать!

– Я думал, мне что-нибудь придет в голову, а оно не пришло.

– Видимо, теперь нам нужно придумать, как попасть в дом, открыть ящик, украсть Кристалл и уйти не прощаясь. Но это чушь какая-то. Откуда нам знать, как все это делается? Зачем вы с Алерой нас в это втянули вообще, напомни?

Помолчали.

– В конце концов, попасть в дом едва ли труднее, чем в город. Например, днем лавка просто открыта.

– Предлагаешь завалиться к нему, вежливо поздороваться и потребовать Кристалл?

– А почему нет? Вдруг он согласится его продать? Или обменять на один из наших? Нет, слушай, я не знаю, зачем мы на это согласились.

– Вы согласились, – проворчал Элай. – Вам было очень весело тогда.

Тахар покаянно потупился.

Подавальщица прошла с пустым подносом обратно, покачивая бедрами. Казалось, вокруг вдосталь места, но она снова чуть ли не уселась на стол.

Эльф проводил ее взглядом, заглянул в кувшин и поднялся.

– Пойдем к Школе, разведаем, что там и как. Может, туда пробраться легче, чем в ювелирную лавку.

– Эй! – возмутился Тахар. – Надо сначала вернуться в «Еловую шишку»! Мы обещали Алере не задерживаться!

– Поверь, лучше задержаться. Я начинаю все яснее сознавать, в какую задницу вы нас втянули, знаешь, так что… если я увижу Ал еру сей вздох, то просто надаю ей по шее.