Призрак - Александр Рудазов

Адская канцелярия размещалась в Восьмом Круге, на самой границе с Девятым. Непостижимой высоты черная башня формой слегка напоминала Останкинскую. Такая же остроконечная игла с утолщением сверху.

Чтобы получить нужные бумаги, пришлось долго подниматься по лестнице, а потом еще дольше сидеть в очереди. В конце концов Данилюк со Стефанией попали пред очи архивариуса — скрюченного черта с длинной седой бородой. Тот ни о чем не спросил их, ничего не сказал — просто молча протянул желтую папку, перевязанную… кажется, чьими-то кишками.

Стефания довольно потерла ладони. Она сказала, что им очень повезло попасть именно к этому архивариусу. Он настолько стар даже по меркам демонов, что ему давно все обрыдло. Говорят, за последние полторы тысячи лет он вообще не проронил ни слова. Просто сидит в своем логове и перебирает бумажки.

Нет, остальные работники канцелярии тоже в конце концов выдали бы нужные документы. Но промурыжили бы при этом ужас сколько.

В этом Данилюк убедился, когда они отправились забирать своего пассажира. Его выдавали смертельно долго, с огромным скрипом. Кабинет за кабинетом, подпись за подписью, все новые очереди, все новые витки бюрократии. Чувствовалось, что принимает-то грешников Ад легко и с удовольствием, а вот отдает крайне неохотно, только что не сквозь зубы.

И все равно количество писанины зашкаливало сверх всяких норм. После того, как они получили печать какого-то очередного помощника заместителя младшего секретаря, Данилюк устало спросил:

— Это все в самом деле нужно?

— Не-а, вообще не нужно, — ответила Стефания. — Все эти бумаги никто никогда потом не читает… я слышала, что ими вообще печи топят.

— Тогда зачем?

— А нас просто слишком много. В Аду настоящее перенаселение. Но каждый черт должен быть при деле. А где каждому найти полезное дело? Вот и высасываем работу из пальца, чтоб хоть чем-то всех занять.

Все когда-то заканчивается — закончились и эти круги бюрократии. Данилюк со Стефанией успешно их прошли и получили на руки крайне нервного, страшного раздраженного дядьку. Выглядел он так, словно не спал несколько лет — впрочем, здесь это вполне могло оказаться правдой.

— Шесть лет!.. — простонал он, когда узнал, что его переводят. — Я шесть лет провел в Аду! Шесть лет меня держали в запертой машине, травили выхлопными газами и кидали в лобовуху камни!

— Это за что его так? — спросил Данилюк.

— Пробки всю жизнь по обочине объезжал, — равнодушно ответила Стефания.

— Шесть лет!.. Шесть…

— Да не визжи ты! — прикрикнула чертовка. — Тут некоторым каждый день ананасы в жопу заталкивают! А всего шесть лет в запертой машине — это вообще по-божески. Теперь вот в Чистилище поедешь.

— А почему не в Рай?!

— Ну ты наглый. Рай ему подавай, джакузи со шлюхами. Ты его заслужил, Рай-то?

— А что, нет?! — возмущенно подался вперед дядька. — Я свой срок отсидел! Теперь мне положено!

— Положено ему, — осклабилась чертовка. — Размечтался. Ты отбыл срок только за грехи действия. А теперь будешь отбывать за грехи помыслов.

— Это как?

— Дело в том, что вы, будучи крещеным, в посмертии подчиняетесь христианскому канону, — объяснил Данилюк. — А по нему существует два вида греха. Грех действия — это когда вы причиняете кому-то вред. Человеку или хотя бы животному, прямой или хотя бы косвенный. Есть тяжкие грехи, есть легкие, но если вы кого-то хотя бы обругаете — это грех действия, и за него начисляется срок в Аду. А грех помысла — это когда вы грешите только в своих мыслях, не причиняя вреда другим. Те самые широко известные жадность, зависть, гордыня… и остальной список. За них срока в Аду не начисляется, однако в Рай с таким эмоциональным грузом тоже не пускают. Именно для этого и существует Чистилище.