Третий не лишний - Елена Малиновская

— Я разберусь с этим, — пообещал таинственный мужчина. — А затем приду за тобой.

По спине пробежал ледяной холодок. Я с огромным удовольствием рванула бы куда подальше. Однако куда убежать из собственного сна?..

Но ткань загадочного небытия, так пугающе похожего на реальность, уже начала расползаться. И я пришла в себя.

Резко распахнула глаза и с немалым удовольствием лицезрела жалкую обстановку знакомой лачуги.

По всей видимости, я пробыла без сознания достаточно долго, потому что теперь за маленьким окошком, затянутым тусклой слюдой, было темно. Около топчана едва мерцала почти догоревшая лучина. А прямо на полу сладко прикорнула Нея, руки и голову положив на мое одеяло.

Я ласково погладила девушку по голове, невольно тронутая такой заботой. Видимо, она не ушла домой, оставалась рядом со мной в ожидании, когда я приду в себя. И случайно задремала.

— Очнулась? — раздался кряхтящий голос знахарки из самого дальнего и темного угла избы, где совсем рядом с печкой были грудой навалены шкуры всевозможных животных, выполняющих роль ее постели.

Помнится, когда я более-менее пришла в себя, то все пыталась уступить Маре свой топчан. Все-таки негоже моей благодетельнице в столь преклонных годах спать на полу. Но Мара даже думать мне об этом запретила. Мол, ее старым костям будет полезно полежать на твердом. К тому же здесь ее будет греть раскаленный бок печи. Знахарка и слушать не хотела никаких моих возражений, поэтому скрепя сердце мне пришлось уступить.

— Я так благодарна вам, — тихо проговорила я. — Очень благодарна! За все, что вы и Нея делаете для меня. Если только когда-нибудь я смогу отблагодарить вас…

— Я хочу умереть, — перебил меня неожиданно твердый голос знахарки. — Понятия не имею, где блуждает твоя душа во сне. Но знаю, тот, с кем ты встречаешься там, за гранью реальности, может это устроить.

Я нахмурилась. Мара хочет умереть? Почему она думает, что только с моей помощью можно устроить это?

— Я много грешила в этой жизни, — негромко призналась Мара, словно прочитав мои мысли. — Очень много. Помнишь, я говорила, что у меня было много женихов? Одно время меня называли «невестой мертвецов». Потому что все, кто сватался ко мне, вскоре умирали. Нет, не по злой насмешке богов. Я убивала их. Чаще всего — отравляла. Я знаю много трав. Некоторые снадобья действуют сразу, некоторые убивают долго. Это позволяло сделать так, чтобы никто и никогда не заподозрил меня.

— Но почему? — потрясенно спросила я.

Мара убивала? Вот эта сухонькая седая старушка — на самом деле хладнокровная убийца? Не могу в это поверить!

— По разным причинам, — холодно ответила Мара. — Я… Я не любила мужчин. Моим первым был сын кузнеца. Первый парень на деревне. Кулаки железные. Одним ударом быка с ног валил. А красавец какой! Белобрысый, голубоглазый, улыбчивый…

Мара замолчала, должно быть, углубившись в сладкие воспоминания юности.

Я недоуменно хмыкнула. При чем тут сын кузнеца и то, что она убивала мужчин?

— Ночь летнего солнцеворота всегда отмечалась в нашей глухомани широко, — сухо продолжила Мара после короткой паузы. — Юноши гонялись за понравившимися девушками, норовя ткнуть им тлеющей головешкой в волосы. Такая отметина означало одно: осенью жди сватов. И когда Иржик погнался за мной, я не ожидала ничего дурного. Смеясь и дурачась, завела его на берег лесного озера, куда почти не долетали огни костров из деревни. Правда, просчиталась: не женой он хотел меня видеть. Всего лишь надеялся позабавиться. Я ждала, что вот-вот он подпалит мне волосы, а затем мы будем долго целоваться в свете полной луны. Да вот беда — Иржик сразу выкинул головешку в озеро. А затем, не дожидаясь, пока я задам какой-либо вопрос, взял меня силком. Разорвал сарафан, повалил на мягкую, влажную от росы землю. И долго пыхтел, елозя на мне. Мне было больно. И больно даже не от того, что наглец тыкал и тыкал в меня своим отростком, пока по моим бедрам не побежало его белесое семя, смывая кровь. А от того, что я так сильно ошиблась. Потом он ушел, а я скинула с себя лохмотья, в которые превратился мой сарафан. И отправилась голышом в озеро. Я заплыла так далеко, как только хватило моих сил. И искренне надеялась утонуть в эту прекрасную звездную ночь. Но затем меня вдруг разобрала злость. Как так? Я, не сделавшая ничего дурного, — умру?! А он, надругавшийся надо мной, — останется жить?! И наверняка ему никто ничего не скажет. Вряд ли кто-нибудь видел, как он убегал за мной. Ночь и отблески факелов скрыли все. Но я не могла примириться с таким. Нет, я не желала погибать в угоду похотливому уроду, который бы даже не почувствовал своей вины в произошедшем! И в ту ночь, глядя на мириады звезд над моей головой, я поклялась, что не умру, пока жив на свете тот, кто свое собственное удовольствие ставит превыше всего прочего.

Нея беспокойно заворочалась во сне. Видимо, наши переговоры тревожили ее. И я успокаивающе положила руку на голову девушки, завороженная историей знахарки. Интересно, что же случилось дальше?

— Уже потом я поняла, что желания, обращенные к богам, необходимо как следует продумывать, — с нескрываемой горечью в голосе проговорила Мара. — Потому что зачастую их перехватывают демоны. О, эти проныры никогда не откажутся от возможности подслушать! Но каждое твое слово они способны так извратить, что самый справедливый твой помысел обернется настоящим проклятьем. И я оказалась отмеченной навсегда своей тогдашней злостью и ненавистью.

И еще одна долгая невыносимая пауза, прерываемая лишь треском поленьев в печи.

— Иржик умер? — спросила я, хотя уже знала ответ. Просто желала прервать эту затянувшуюся мучительную паузу.

— Да, конечно, — равнодушно ответила знахарка. — Через три дня после случившегося он погиб. Погиб страшно. Понятия не имею, как такое могло случиться. Но при обычном заказе рука Иржика вдруг сорвалась. И он молотом размозжил свое достоинство. Затем — заражение крови, долгая мучительная агония и смерть.

Я повыше подтянула теплое одеяло. В лачуге было даже жарко из-за все еще не остывшей печки. Но казалось, будто мою кожу пощекотал ледяной сквозняк неизбежности.

— Первые дни я ликовала, — продолжила Мара изливать мне свою душу. — Словно сами боги снизошли до меня и покарали наглеца, похитившего мою невинность. Но потом я осознала, на какую страшную участь себя обрекла.

Нея опять заворочалась во сне, и я машинально положила руку ей на плечо. Только бы она не проснулась! Не сомневаюсь, что Мара вряд ли станет откровенничать со мной, если поймет, что ее юная помощница все слышит.

— После Иржика ко мне сватались многие, — чуть слышно выдохнула она. — Как я уже говорила, был среди них даже граф. Но всегда история повторялась. Стоило мне остаться со своим избранником наедине, стоило предполагаемому жениху лишь чуть-чуть выйти за грани приличия — как кара следовала незамедлительно Я решила, что больше никогда не буду жертвой. Если они распускали руки, то я без малейшего сожаления поила их особым снадобьем, от которого они умирали в кратчайшие сроки.