И пришел многоликий... - Роман Злотников

Ив задумчиво прищурил глаза, а затем улыбнулся:

— Ну, я бы не сказал, что вы так уж сильно ограничены в своей власти. О всевластии русского императора ходят легенды.

Император посерьезнел:

— В какой-то мере это так, но моя власть — результат того, что парламент назначил меня Верховным главнокомандующим и неизменно поддерживает мои предложения. Однако эта власть отнюдь не неизменна. Просто процент принятых мною решений, оказавшихся правильными или даже единственно возможными, пока еще существенно превышает процент ошибок. А если бы на моем месте оказался кто-то менее компетентный или, скажем, более слабый, не сумевший настоять на своем в то время, когда авторитет императора был еще не настолько высок, то за сувереном остались бы только представительские функции, а власть получил бы сильный премьер. Такое тоже было в нашей истории, причем неоднократно. Император — олицетворение империи, объединяющий символ, а его реальная власть зависит от того, что он за личность.

— Но, как мне кажется, сейчас вы бы смогли и законодательно закрепить свою власть. Его величество пожал плечами:

— Возможно. Но я не собираюсь этого делать. Я же сказал — мы понимаем преимущества демократии как наиболее эффективной на сегодняшний день формы организации общества. Империя может оставаться устойчивой, если у следующих поколений по-прежнему останется выбор — сильный император или слабый император, но сильный премьер. И если мой сын, внук или правнук окажутся, скажем так, менее способными правителями, чем я, пусть, это не так уж сильно повлияет на империю. К тому же власть — слишком суровое бремя, чтобы продолжать волочь его на себе, когда речь уже не будет идти о выживании. Династия — древко знамени, за которое хватаются в суровое время. А когда жизнь станет более приятной и спокойной, пусть об императоре вспоминают только в связи с карнавалами в День Тезоименитства или салютами в день рождения наследника.

В этот момент в проеме двери возникла физиономия пилота.

— Вызов с сателлита.

Император коротко кивнул и повернулся к Иву:

— Вас вызывает ваш корабль.

Но тот уже и сам догадался, в чем дело.

— Да, я понял. Как мне кажется, ваше величество, это наш третий собеседник. Если вы не возражаете, я предпочел бы пригласить вас и его на свой корабль. Поскольку наш собеседник обладает статусом, сходным с вашим, мне кажется, это будет более правильным с дипломатической точки зрения.

Император молча склонил голову.

…Когда вновь прибывший снял шлем скафандра, Ив повернулся к императору:

— Ваше величество, позвольте вам представить его величество султана Сэладдина VII, правителя султаната Регул.

На лице императора не дрогнул ни один мускул. И, судя по всему, причиной этого была отнюдь не его великолепная выдержка. Ив понял, что император все это время знал, кто будет их третьим собеседником, и невольно восхитился старым финном. Недаром старина Дуглас считал графа Маннергейма лучшим руководителем разведслужбы современности. Император сделал шаг вперед и пристально посмотрел на новоиспеченного султана:

— Вы знаете, что мне обещал наш общий знакомый?

Бывший принц Абдель, ныне принявший тронное имя Сэладдина VII, медленно наклонил голову:

— Да.

— И как вы к нему относитесь?

— Я готов принять на себя все обязательства по его выполнению.

Император бросил на султана пристальный взгляд:

— Насколько я могу доверять вашему слову? Султан побагровел, но сдержался и тихо спросил:

— Вы знаете, КТО он?

— Да.

— Так кто может пойти на обман, зная, ЧЬЕ обязательство он нарушает?

Император несколько секунд молча переваривал ответ, а затем произнес:

— Что ж, это достаточно веский аргумент… Но все же я хотел бы, чтобы наши с вами отношения не нуждались в подобных аргументах. — И он каким-то величественно-торжественным, но в то же время отнюдь не кажущимся высокомерным жестом протянул султану Регула руку. Тот на мгновение замер, а затем осторожно, но крепко пожал ее.