Огонь в твоей крови - Лана Ежова

11 мая

В ночь с десятого на одиннадцатое Катя почти не спала. И хотя Марина целый вечер утешала ее и отпаивала валерианой, девочка переживала за подругу.

Следующий день прошел как в бреду.

Утром, игнорируя мольбы полусонного организма посетить ванную, она первым делом позвонила маме Вики. Судя по голосу, Надежда Викторовна также провела ночь, не смыкая глаз. Женщина с облегчением сообщила, что после промывания желудка и капельниц Виктория чувствует себя вполне сносно. Единственное, что пугало несчастную мать, провалы в памяти. Доктор разводил руками, предполагая, что, возможно, это последствия передозировки препаратора, который приняла Виктория.

Прощаясь, Надежда Викторовна еще раз поблагодарила Катю за спасение дочки:

— Я век буду молить Бога за тебя, деточка. Спасибо, если бы не ты, Вита… моя Вита…

Умерла бы. Закончить фразу женщина не смогла. Но произносить то, что они обе знали, и не требовалось.

— Не благодарите, я не могла по-другому, — хлюпая носом, прошептала Петрашова. — Кроме тети Марины и Виты, у меня больше никого нет. Ваша дочь мне как сестра.

На уроках она считала минуты до звонка на перемену. Сосредоточиться на учебе и не пыталась, понимая, что слишком взбудоражена, чтобы усваивать новые знания.

Учителя ее не трогали, словно их предупредили о вчерашнем происшествии. Одноклассники шушукались за ее спиной, но никто так и не спросил, что случилось на вечеринке Артема. Хотя одна история до Катиных ушей дошла: якобы Вика чуть не умерла, «наглотавшись халявной наркоты», вот, мол, что делает с людьми жадность. Если бы не странное апатичное состояние, Петрашова заставила бы фантазера заткнуться. А так пришлось молча слушать свеженькую сплетню и вяло морщиться.

Из всех участников вчерашней драмы лишь Катя пришла в школу. И от этого она испытывала двоякие чувства: девчонок почти что ненавидела, а вот Артему… Артему боялась посмотреть в глаза.

Пока они сидели в спальне парня, обсуждая творчество «Падших», Катя начала испытывать к нему симпатию. Все-таки какой обаятельный, гад! Страшно представить, каким ловеласом он станет лет через десять.

После последнего урока классная руководительница попросила Петрашову задержаться. Гадать, о чем пойдет речь, пришлось недолго. Учительница приказным тоном сообщила, что завтра состоится незапланированное родительское собрание, куда приглашаются очевидцы несчастного случая с Витой, а также их старшие родственники.

Формулировка «несчастный случай с Витой» покоробила, но воспитанная девочка промолчала, решив, что педагог не спешит навешивать ярлыки, толком не зная деталей происшедшего.

11 мая

— Легче, Макарова, легче, — ворчал Петрович, наблюдая за золотистыми язычками пламени, охватившими тело ученицы. — Если сожжешь мою летнюю кухню, твой жених вместо того, чтоб ублажать тебя в медовый месяц, будет ее отстраивать заново.

— И не подумаю, — заартачился Кирилл, тревожно наблюдая за действиями невесты, — я строителей найму.

— И где ж ты найдешь строителей-магов? — прищурился Петрович и, подняв вверх указательный палец, пояснил: — Это вам не обычная сараюшка, а помещение с особой магической защитой, которая ставилась в процессе возведения стен.

— Может, лучше тогда перенести занятие в сад? — внесла рациональное предложение ученица.

— Еще чего! У меня справа появились соседи, а я давно не обновлял с той стороны участка заклинание отвода глаз.

— Хорошо, я приложу все усилия, чтобы не устроить пожар.

— Приложи, ведьма-недоучка, приложи. — Петрович, по-видимому, специально сбивал ученицу с нужного настроя. — А то второго поджога за утро даже для такого уникума, как ты, будет многовато. А ну, закрой спину! Не филонь! Кому сказал, закрой?! Сейчас начнем все сначала!

Лиля до боли в челюстях стиснула зубы. Методика обучения наставника раздражала несказанно. Особенно сейчас. Хотя теперь-то его нападки как раз логичны — он не давал ей сконцентрироваться, заставляя проявить выдержку.

Заклинание «златой панцирь» относилось к защитным и применялось огневиками в бою. Язычки солнечно-желтого пламени, охватывая корпус мага, защищали его не только от вражеских заклятий, но и от пуль с холодным оружием. Только удерживать такой «бронежилет» было тяжело и энергетически изнурительно. Для постигающих магию Огня «златой панцирь» играл роль своеобразного индикатора, по которому учитель судил, готов ли адепт к переходу на новый уровень обучения. В Лилином случае также должно было проясниться, насколько она подчинила свой Дар.