Чудовище Карнохельма - Марина Суржевская

Над фьордом разразилась гроза. Небо бушевало, сверкало и плакало, изливая на скалы потоки воды. Ледяной ветер облизывал камни, оставляя следы инея. Я смотрела на разгул стихии из-под навеса, укутанная в белый песцовый плащ-шубу. Под ним было платье — тоже белое, сплошь покрытое искусной вышивкой. Я уже надевала похожее — на свое наречение с Гудретом. А второй раз надела для Билтвейда. Странная ирония моей странной судьбы.

На пояс я повесила свой кожаный мешочек, в котором лежал хрустальный хёгг. И иногда безотчетно гладила его, словно успокаиваясь.

Но я старалась об этом не думать, сидя под навесом черного корабля, на носу которого скалился деревянный дракон.

Ильхи с браслетами на ногах бросали на меня быстрые взгляды, но молчали. Похоже, Кимлет и правда строгий капитан.

Сам водный сидел рядом со мной, потягивая из огромной кружки сладкое горячее вино. Такая же была и у меня в руках.

Удивительно, но, несмотря на стихию, хёггкар не бросало на скалы, ладья лишь мягко покачивалась на волне. Верно, Кимлет и правда имел власть над водой и деревом.

Ильх нахмурился, всматриваясь в расчерченное молнией небо.

— Странная гроза, — пробормотал Кимлет. — Словно черный хёгг злится.

— Может, Бенгт очнулся? — встрепенулась я.

— Хорошо бы. Но гроза бушует в другой стороне, — усомнился ильх.

И мы оба глянули в сторону Карнохельма. Над ним небо лежало черным пологом — глухим и неподвижным. Ни единый всполох не разукрашивал эту холодную тьму. Этой ночью никто в Карнохельме не услышал Зова своего риара.

Только стоило ли мне этому радоваться?

— Что еще ты хочешь услышать, Энни? Будешь еще вино или сыр с лепешками?

Я покачала головой и улыбнулась. Целую ночь ильх смешил меня рассказами о своих похождениях, рассказывал истории про дальние фьорды и морских обитателей. Он даже уверял, что как-то поймал в подземной пещере морскую морь. Правда, слушать, что он с ней сделал, я не смогла — начала хохотать. В ответ я поведала о городах из стекла и железа, которые высятся за Туманом.

— Ты очень гостеприимный хозяин, Кимлет.

— А ты очень дорогая гостья, Энни. К тому же, мой хёггкар впервые принимает на своём борту деву. — Он рассмеялся, увидев мое удивление, и улыбнулся. — Это не место для любви.

Я покосилась на цепи и понятливо кивнула. Ну да, точно не место. Да и Зов на корабле, полном оголодавших варваров — это преступление.

Гроза прекратилась как-то внезапно, словно ее выключили. Я зябко стянула у горла белую шкуру — от скал веяло ледяным холодом. Кажется, даже водопады снова покрылись коркой льда.

— Рагнвальд злится, — глядя на светлеющий горизонт, уронил ильх.

— Я не хочу говорить о нем.

Кимлет нахмурился.

— Не уверен, что поступил правильно, спрятав тебя… но избранницам Билтвейда не отказывают в просьбах.

— Почему? — внезапно заинтересовалась я.

Кимлет слегка поперхнулся вином.

— Ну… избранница Билтвейда после… смерти попадает сразу на вечный пир предков, минуя незримый мир. Ее испытания заканчиваются, и боль тоже. А вечный пир — это вечный праздник, где собираются великие воины и прекрасные девы, а во главе стола сидят перворожденные хёгги. И избранница Билтвейда может пожаловаться им на тех, кто остался в зримом мире. Поэтому каждый пытается угодить избраннице и отдать ей все, что она захочет. Кто же в здравом уме желает ссориться с перворожденными хёггами?

Кимлет сделал большой глоток вина, а я покачала головой. Мы помолчали.

— Рассвет, Энни, — Кимлет охрип. Может, от холода, а может, от бесконечных разговоров. — Надо заплести твои волосы.

К моему изумлению, и это Кимлет сделал лично. Расчесал мои волосы, сплел две косы, связал их за моей спиной и украсил морскими ракушками и нитью жемчуга. Я полюбовалась на свое отражение в железном блюде — красиво.

— Пора идти, — пряча взгляд, сказал водный.

— Кимлет, все хотела спросить… А вёльда может подчинить хёгга?

Ильх изумленно моргнул.

— Подчинить хёгга? Да кто же в здравом уме пойдет на такое? Даже если бы и была такая сила, даже вёльды страшатся того, что ждет за гранью! А за подобное можно вечно блуждать по незримому миру, не зная прощения! На пир к перворожденным после такого точно не пустят! Надо быть безумицей, чтобы совершить такое! Да и нет таких сил, я о подобном не слышал!

Я задумчиво кивнула и поднялась.

Ильх смотрел снизу вверх.

— Мне… жаль. Лучше бы ты осталась в своем затуманном мире.

— Нет, — улыбнулась я. — Фьорды стоят того, Кимлет. Ты ведь и сам это знаешь.

Когда мы шли к сходням, меня провожали выстроившиеся у борта ильхи. На ноге каждого была цепь, но все они смотрели с почтением. Поднимали ладонь, прижимали ее к груди и что-то произносили.

— Что они говорят? — прошептала я, когда Кимлет помог мне перейти сходни.

Водный помолчал. И неожиданно поднес мою ладонь к щеке, прижал.

— Встретимся на другой стороне, — чуть слышно произнес он.

* * *

Эту же фразу шептали жители Карнохельма, когда мы шли по улицам города. Я улыбалась, не желая лить слезы.

«Встретимся… встретимся… встретимся на другой стороне…» — неслось мне вслед.

Мы поднялись по извилистым тропинкам на склон, и я обернулась. Отсюда весь Карнохельм лежал как на ладони. Дома, покрытые мхом и ветками, три моста и разрушенный Нирхёльд, пустая сейчас площадь, торговая улица, Плачущая Роща… рядом со мной выступал из камня нос древнего хёггкара, над ним простирал крылья черный дракон. Только сегодня внутри его глаз не горел огонь. Первый риар и первый а-тэм были готовы проводить избранниц Билтвейда.