Два шага до горизонта - Алексей Калугин

– Когда? – быстро спросил Граис.

– Не рассчитывай перехватить инициативу, Граис, – улыбнулся Сирх, впрочем, совершенно беззлобно, можно даже сказать, – по-дружески. – Ты встретишься с наместником не прежде, чем я получу доказательство того, что мой сын жив. Я сказал Центию Офру, что ты отказался погостить в моем доме, но обещал на днях снова заглянуть.

– Ответ на твое письмо Килосу доставят завтра к полудню, – сказал Граис.

– Отлично, – кивнул Сирх. – Вот тогда и отправимся к наместнику.

Убить Килоса!..

Граис вновь отчетливо, как наяву, услышал слова, произнесенные Слимом: убить Килоса…

Известно ли людям Кричета, какую роль играет сын Сирха в плане, который пытается осуществить Граис? Если да, то Килос обречен. Что стоит жизнь одного человека для тех, кто без зазрения совести готов ввергнуть в пучину кровавой вакханалии целую страну…

Но если успеть встретиться с наместником прежде, чем прибудет посыльный из лагеря вольных, то жизнь Килоса потеряет свою значимость, как для Граиса, так и для его противников. Тогда уже все будет зависеть не от настроения Сирха, а от решений, принятых Центием Офром. Если к тому времени парень все еще будет жив, то за него уже можно будет не бояться… А если мертв?.. На чьей совести будет эта новая жертва?..

– Так мы только потеряем время, – попытался возразить Граис. – Я оставил Килоса в лагере вольных живым и невредимым. Он не пленник, а гость… Ты не веришь моим словам?

– Я не верю тем, за кого ты пытаешься поручиться, – сухо произнес Сирх. – У тех, кто промышляет разбоем на большой дороге, нет ни чести, ни совести…

– Судить виноватого может только тот, кто сам без греха, Сирх.

– Оставь свои демагогические речи, Граис, – поморщился Сирх. – На кого ты хочешь произвести впечатление?

– Я говорю то, что считаю верным, – спокойно ответил Граис.

– Однако со своими проблемами ты пришел ко мне, – негромко произнес Сирх и лукаво подмигнул Граису. – Не пробовал поговорить на эту тему с главарями вольных?

– Это не мои личные проблемы, – возразил Граис. – Речь идет о судьбе Йера.

– Я-то это понимаю, – кивнул Сирх. – И кахимский наместник тоже понял. А вот вольным ты, похоже, так и не смог втолковать, чем закончится их бессмысленное противостояние с нынешней властью. Похоже, что они больше пекутся о собственных амбициях, нежели о будущем страны. Знаешь, что я тебе скажу, Граис? – Сирх откинулся на спинку кресла и вытянул руки вдоль подлокотников. – Центий Офр, чистокровный кахимец, в моем понимании, больше йерит, чем любой из тех бандитов, от имени которых ты выступаешь.

Граис молча наклонил голову и медленно провел пальцем по полированной поверхности стола. Он почти физически ощущал то страшное напряжение, которое концентрировалось у него внутри и, не находя выхода, вибрировало, подобно туго натянутой струне. Сколько он еще сможет выдержать?… Что произойдет, когда струна лопнет?.. И в довершение всего голова снова начала раскалываться от тупой нестерпимой боли. Слова Сирха доносились до Граиса, словно сквозь плотный слой ваты:

– Наместник пока еще только приостановил операцию. Войска, подготовленные для рейда, остаются на своих позициях. Достаточно одного взмаха руки, чтобы послать их в бой. Центий Офр не хочет проливать кровь, – ни кахимскую, ни йеритскую, – но он, так же, как я, не доверяет вольным. Поэтому во время переговоров с наместником тебе следует проявить сверхосторожность. Никакие требования со стороны разбойников приняты не будут. Единственное, что может предложить им наместник, – полная амнистия в обмен на обещание сложить оружие…

Граис наклонил голову и прижал тыльную сторону ладони к раскалывающемуся от нестерпимой боли левому виску.

– Я устал… – не глядя на Сирха, едва слышно произнес он. – Я страшно устал… Почему я один должен отвечать за всех?..