Экипаж - Александр Рудазов

— Понятно, два с половиной часа, — махнул рукой капитан. — Экипаж, это время можете отдыхать. Заодно перекусим. Чья у нас сейчас очередь готовить?

Повисло ожидающее молчание. Никто не знал, но все надеялись, что кто-то знает.

— Ах да, я же еще списка не составил, — вспомнил капитан. — Ладно, сейчас составлю. А первым у нас будет… хм-м…

Моручи незаметно включил в личном информе генератор случайных чисел и заказал число от одного до двенадцати, предварительно пронумеровав всех членов экипажа. Выпало двенадцать.

— Тщательно все взвесив, я пришел к выводу, что первым на дежурство по камбузу заступает сержант Денисов, — важно сказал он.

— Ф-фу… — облегченно выдохнули все, кроме вышеназванного.

— Но поскольку он пока еще не умеет обращаться с современной техникой, в помощь ему придается второй пилот Кроу, — добавил Моручи, вновь запустив генератор случайных чисел. На этот раз выпала тройка. Точнее, сначала выпала единица — сам капитан, но Моручи решил, что информ ошибся.

— Ну, юнга, ты вляпался, — тихо пообещала Николаю Джина, незаметно пиная его в лодыжку. Тот ответил тем, что наступил ей на ногу, широко при этом улыбаясь.

Оказавшись на камбузе, вдали от глаз отца-командира, эти двое первым делом передрались. И, к великому удивлению Джины, победил в этой стычке Денисов.

Нет, сначала десантница, разумеется, задавала ему взбучку, а тот от нее драпал, заставляя за собой гоняться. Но потом он заманил разгорячившуюся Джину в полупустой консерваторий, выпрыгнул оттуда и запер дверь. Изнутри консерваторий не отпирался — еще чего не хватало! А вдруг продукты разбегутся?

— А ну-ка, выпусти меня! — озлобленно потребовала десантница.

— Сначала попроси как следует, — скучающе сказал Николай, глядя на нее в прозрачное окошечко.

— Я же все равно выйду! — сжала кулаки Джина. — Я же тебя покалечу и изнасилую!

— Вах, баюс, баюс!

Они некоторое время ругались сквозь дверь. Кстати, получалось это довольно плохо — дверь у консерватория стояла металлопластиковая, очень прочная, и звуки через нее практически не проникали.

Но потом Джина начала замолкать. Стасис-поле, царящее в консерватории, на живые объекты действует намного слабее, чем на неживые (иначе доставать продукты было бы очень сложно), но все же действует. И сейчас оно как раз начало действовать на Джину…

Десантница задумалась. Она примерно представляла, что происходит с человеком, застрявшим в консерватории — ее пару раз накрывал луч станнера. Принцип один и тот же. Конечно, это не больно, но приятных ощущений тоже немного.

— Открой дверь… — уже с жалобной ноткой попросила Джина. Ей совсем не хотелось превращаться в статую до тех пор, пока кто-нибудь не вытащит ее наружу.

Денисов сообразил, что слегка перегнул палку. За такую шкоду его могут наказать по крупному. Он некоторое время размышлял, что для него опаснее — Джина, вновь оказавшаяся на свободе, или гнев капитана. И в конце концов выбрал Джину.

Рукоять повернулась, и дверца консерватория распахнулась.

— Еще раз выкинешь что-нибудь такое, я тебя!.. — прошипела десантница, с легкостью поднимая коротышку на метр от пола.

— Е-мое, краля, поставь меня на землю! — возмутился Денисов. — Блин, я тебя ща как пырну финкой!

В дверях показалась оранжевая приплюснутая фигура Дитирона.

— Капитан спрашивать, скоро ли быть еда готов? — вежливо спросил уу-де-шуу. — Капитан говорить, чтоб ваша прекращать играть в игрушка, и обеспечил наша кушай.

— А как он узнал? — оторопел Денисов, от удивления прекративший требовать, чтобы его поставили на землю (на самом-то деле на пол — откуда земля в космическом корабле?).

— Это же капитан! — презрительно фыркнула Джина, разжимая руки. — Капитан все знает! А ты, твердоголовый, раз уж пришел, иди сюда, будешь помогать!

Дитирон послушно подошел поближе. Его примитивный разум четко делил всех живых существ на своих и чужих. Чужих он стремился как можно скорее убить (и съесть, если вкусно), своих же он старался защищать и помогать чем только можно. Джина была своя, поэтому он с готовностью выполнял любую ее просьбу. Ежов был чужой, поэтому он пытался его съесть. Потом детектив перешел в разряд своих и Дитирон перестал на него нападать.

— Значит, так, юнги! — закатала рукава Джина. — Сейчас будем готовить паштет а-ля Кроу!

— Это че, из вороны, что ли? — брезгливо поморщился Денисов, вполне прилично владеющий английским. — Не, я лучше сухариков порубаю…

— Болван! — отвесила ему затрещину десантница. — Это фамилия моя — Кроу! Паштет изобрела я, и называется он в мою честь!

— Все равно че-то неохота… — с подозрением посмотрел на нее Николай, потирая ушибленную макушку. Другой рукой он в это время машинально обшаривал джинины карманы.

— Будешь жрать, что дадут! — брызнула в него слюной Джина, не замечая, что ее обворовывают. — Значит, сейчас мы будем готовить паштет… то есть, это вы будете его готовить, а я буду вами, дураками, командовать. Для начала нам понадобится… м-м-м… молоко, мука, масло и яичные желтки. Включай конвертер.

Николай и Дитирон озадаченно уставились на этот прибор, причем каждый надеялся, что приказ был обращен к другому. Денисов просто не умел управлять этой штуковиной, а конечности Дитирона совершенно не приспособлены для сенсорной системы конвертера. Хотя и управлять он тоже не умел.

— Чего ждем? — поинтересовалась Джина голосом, холодным, как вершина Джомолунгмы.

В конце концов до нее дошло, что криком и ругательствами тут не поможешь — ничто в этом мире не сможет обучить двух столь примитивных существ работать с точными приборами раньше, чем все на борту перемрут от голода.

— Хорошо… — многообещающе поджала губы она, демонстрируя всем и каждому, что на самом деле ничего хорошего не видит. — Хорошо… Конвертером займусь я, потому что сегодня я очень добрая. А вы двое… Ты, коротышка, займешься зеленью — петрушку, укроп, сладкий перец, зеленый салат и… и… и парочку ма-аленьких острых перчиков, — облизнулась Джина. — Берешь все это и мелко-мелко рубишь. А ты, твердоголовый, отвечаешь за мясо. Берешь полкило, снова мелко-мелко рубишь и слегка обжариваешь. Хотя погоди-ка… Нет, полкило — это если на меня одну. А с нашим жирдяем… бери уж сразу килограмм двадцать… нет, двадцать пять, чтоб он наконец-то наелся… Вопросы есть?

Вопросов не было. Денисов послушно разыскал в консерватории все вышеназванное и начал рубить. Дело нехитрое — подумаешь, зелень нашинковать… Одновременно он с большим любопытством поглядывал, как дела у Дитирона. Там было на что посмотреть.

Уу-де-шуу действовал очень лихо. Он даже не сходил с места — просто выбрасывал из паутинных бородавок нити на нужную длину и подтягивал все необходимые предметы поближе к себе. Так он откопал в консерватории внушительный кусок мяса (филейную часть гигантского янусского вепря), прикинул вес, взвесив его на паре паутинок, и тут же подчистил языком лишнее. Потом подтянул к себе разделочную доску и специальный инструмент уу-де-шуу — обычный нож-тесак, только вместо рукояти широкое медное кольцо. Дитирон надел его на правый бивень и начал рубить мясо, разбрызгивая во все стороны крохотные кусочки. Их прямо в воздухе перехватали нити, словно сами собой вылетающие из бородавок. Левым бивнем он в это время придерживал доску, чтобы не улетела.