Убить кукловода - Елена Малиновская

— Я связался с отцом. — Вериаш вдруг резко переменил тему. — Он очень заинтересовался и обещал, что приедет сюда в кратчайшие сроки.

Я украдкой покосилась на мыслевизор, прикрепленный к тыльной стороне ладони дознавателя. Мощный, новейшей модели, с защитой от подслушивания. Понятно, почему я ничего не слышала.

— Почему вы так встревожились, когда я обмолвилась про правила игры? — не выдержав, все-таки спросила я, взяв чашку с кофе и грея об нее озябшие ладони.

— Я все-таки предпочел бы оставить все вопросы на потом, — с нажимом проговорил Вериаш. Криво усмехнулся одной половиной рта. — Доминика, я понимаю, что вас донимает любопытство. Потерпите немного. Мне самому безумно интересно то, о чем вы можете поведать. Но давайте все-таки дождемся моего отца. Он наистрожайше запретил мне предпринимать что-либо без его участия.

— Ясно, — протянула я с легкими нотками неудовольствия. Вообще, немного странно. Вериаш не выглядел для меня папенькиным сынком. Однако по всему видно, что он намерен твердо выполнять приказ отца. И я не удержалась от язвительного укола, обращенного в его адрес: — Редко когда сейчас встретить такой пример покорности воле родителя.

Вериаш уже знакомо дернул одной щекой, но молча проглотил мой ехидный выпад. Он не стал садиться, напротив, отошел к одному из книжных шкафов и замер около него в задумчивости.

Сначала я подумала, что он изучает корешки книг, но затем увидела небольшой магиснимок. На нем была изображена темноволосая смеющаяся женщина. Наверное, на тот момент ей было около тридцати пяти, может быть, чуть больше. Она обнимала двух мальчиков. Похожих словно две капли воды, только один выше и, видимо, старше на пару лет. А еще, по-моему, цвет глаз у них различался. Хотя с такого расстояния не поймешь.

— Эта ваша мать? — спросила я, силясь хоть как-то разбить установившуюся в комнате вязкую неуютную тишину.

— Да. — Вериаш, не оборачиваясь, кивнул. — Киота Дахкаш, в девичестве — Дайчер.

— Красивая, — заметила я. — Сколько ей сейчас?

— Для меня ей всегда останется столько, сколько на этом снимке, — после продолжительной паузы, когда я уже отчаялась дождаться ответа, тихо обронил Вериаш. — Она погибла через пару дней после этого.

— О, простите, — пробормотала я, чувствуя себя донельзя неловко. — Я даже не подозревала…

— Ничего страшного. — Вериаш пожал плечами. — К сожалению, люди смертны. И что самое страшное — смертны внезапно.

И еще одна минута молчания. Я поставила чашку обратно на блюдце. Кофе неожиданно приобрел какой-то мерзкий привкус, встав поперек горла.

— Это мой брат, Дариэль, — наконец проговорил Вериаш и показал пальцем на более высокого мальчика. — Это, соответственно, я. — И его палец передвинулся в сторону. После чего Вериаш добавил совсем тихо: — И еще у меня есть сестра, Айра. На снимке ее нет. На тот момент она всего пару недель как родилась.

Я нахмурилась, вспомнив рассказ Альтаса про истинные причины жестокой конкуренции между магическим департаментом и учреждением по управлению и развитию иномирных связей. По его словам, руководители этих служб были влюблены в одну женщину. Неужели в эту самую Киоту?

— Дариэль мой единоутробный брат, — пояснил Вериаш, словно прочитав мои мысли. — Его отец — Дольшер Барайс, который, как вы прекрасно знаете, является начальником магического департамента. А вот Айра — моя родная сестра. — По его губам скользнула слабая добрая улыбка. — Совершенно сумасбродная и невыносимая девчонка, — и совсем уж неожиданно добавил: — Я ее просто обожаю!

Я молчала, не совсем понимая, к чему мне знать все сложные переплетения родственных связей в семействе Вериаша.

— Мой отец до сих пор уверен, что мать погибла по вине одного из игроков, — произнес Вериаш. Он будто рассуждал вслух, забыв о моем присутствии. — И он поклялся…

На этом месте он вдруг запнулся и кинул на меня встревоженный взгляд, словно испугавшись, что сболтнул лишнее.

— Чувство мести, пожалуй, самое человеческое чувство, — сказала я. — Только люди способны посвятить всю свою жизнь желанию отомстить.

— Да, пожалуй, в чем-то вы правы, — медленно протянул Вериаш. — Я рассказал вам все это для одной цели: чтобы вы поняли — я не враг вам. Я знаю, какой огонь сейчас бушует в вашей душе. Когда-то… Когда-то я готов был запытать до смерти любого, который, как мне казалось, может мне хоть что-нибудь поведать о причинах и, самое главное, виновниках смерти матери. Поэтому я прекрасно понимаю, что вы чувствуете по отношению к Викорию. Полагаю, ваш гнев так велик, что затрагивает и Артабальда.

— Еще бы, — не удержалась я от язвительного комментария. — Ведь именно он отдал приказ Викорию! И то, что тогда он был пьян и не контролировал себя, — не оправдание!

— Ну, если честно, я не уверен, что какой-либо приказ вообще был, — неожиданно не согласился со мной Вериаш. — Простите меня за излишнее любопытство, но я не сумел удержаться от соблазна и заглянул в материалы дела. По-моему, там ясно сказано, что Викорий и Артабальд на какое-то время заперлись для переговоров о дальнейшей судьбе вашего отца, а потом Викорий вышел и объявил решение принца — казнь через проклятье. Но когда в кабинет заглянул кто-то из собутыльников принца, то обнаружил его высочество мирно спящим.

— Откуда вы это взяли? — нахмурившись, перебила я Вериаша. — Я прочитала документы несколько раз, но там и близко не было ничего подобного. Да, кстати, и как вы вообще могли ознакомиться с ними, если Луциус забрал дело из архива?

— Все материалы по расследованиям обязательно дублируются, — пояснил Вериаш. — И хранятся там, откуда их просто нельзя вынести. Но, вообще, очень интересно, что вы пропустили такую важную деталь. Что, если Луциус отдал вам далеко не все документы?

— Да какая разница! — Я гневно фыркнула от подобного допущения. — Разве эта мелочь изменит имя убийцы? Предположим, вы правы, и Артабальд не отдавал непосредственного приказа. Но он знал, все эти годы знал, кто именно расправился с моей семьей. Знал — и ничего не предпринял! Точно так же, как предпочел бездействовать и Тицион! И еще имеет наглость называть себя великим и справедливым королем!

Я замолчала, кривя губы и пытаясь отдышаться после прочувственной тирады. Мой крик, казалось, еще звенел в комнате. Вериаш, насупившись, смотрел в пол, видимо, не представляя, как возразить на мои в высшей степени справедливые слова.

— О небо, что я слышу! — вдруг раздался в комнате незнакомый мужской голос с насмешливыми нотками. — В квартире моего сына так отчаянно и никого не стесняясь хулят королевскую власть!

— Отец! — Вериаш обрадованно вскинулся и шагнул вперед.

Я, в свою очередь, осталась сидеть, лишь крепче стиснула подлокотники и невольно втянула голову в плечи, не осмеливаясь оглянуться на нового визитера. Н-да, нашла время для откровений, как говорится. Лучше бы и дальше помалкивала себе в тряпочку. Это же надо — признаться в ненависти к королю в присутствии его ближайшего сподвижника.