Черно-белая война - Игорь Ковальчук

– Он заявил, что за кого там внучка пожелает выйти, за того и выйдет. Сейчас этот вопрос еще решается. Но можно сказать с уверенностью, что без брака Окада не станет заводить с Гэром отношений.

– Скорей уж сделает ему сеппуку, – заметил Дэйн, из чего братья сделали вывод, что разговор он слушает весьма внимательно.

– Сеппуку – это ритуальное самоубийство. Самоубийство. Не болтай ерунды.

– Уверен, таланты Окады таковы, что она может…

– Заткнись!.. Интересно, насколько подобный брак, если он осуществится, испортит отношения между кланом Накамура и Драконами Ночи.

– Все может быть. Я не слышала о Гэре ничего плохого. С чего бы Эдано злиться на него, если молодой человек будет обращаться с Окадой вежливо и уважительно?

– Но все-таки брак в какой-то степени вынужденный…

– Никакие силы не могут заставить девушку Накамура сделать то, что противоречит ее представлениям о правильном. Равно и юношу тоже. Я слышала, что Блюстители оставили клан Накамура в покое после того, как один из захваченных законниками молодых людей в ответ на угрозу сделать ему инъекцию «гормонального взрыва» умудрился за три секунды оскопить себя широкой шпилькой. Законники успели только оказать ему медицинскую помощь, но помешать не смогли.

– Шпилькой? Откуда у парня шпилька? – вскрикнул Дэйн, вскакивая на ноги.

Банга снисходительно улыбнулась.

– Все Накамура носят высокие прически, и мужчины, и женщины. Шпильки есть у всех, так что…

– Как же он теперь, этот парень…

– Как-как… Он же бессмертный. У него лет через двадцать все отрастет обратно. Дело не в этом, а в том, что Блюстители отлично поняли – с Накамура лучше не связываться.

Ставшие необычайно молчаливыми Руин и Мэл переглянулись.

– Вот как надо действовать, – пробормотал Мэлокайн, вдруг почувствовавший себя глубоко несчастным и, что самое главное, очень малодушным. – Надо так поступать с собой, чтоб другие боялись. Я слышал, пятьсот лет назад, когда кланы находились в тягостном положении парий и отщепенцев в собственном мире, одна из леди Гэллатайн, принужденная недостойным образом зарабатывать на жизнь себе и своей семье, была безжалостно казнена по приговору патриарха. И никакие смягчающие обстоятельства, вроде того, что семья бы просто умерла с голоду, если б не самопожертвование девушки, Реохайда Гэллатайн не смягчили. Теперь даже законники боятся трогать Гэллатайнов, понимают, что бессмысленно. Бей своих, чтоб чужие боялись…

– Не думаю, что чужой путь пригоден для Мортимеров, – помолчав, ответил Руин. – Каждый из кланов – самостоятельный конгломерат, органичный лишь единственному пути развития – своему собственному. Но я не согласен с вами, Банга. Знаете, в чем? Вы сказали, что война неизбежна.

– Да, – с улыбкой подтвердила женщина. Казалось, перспектива военных действий ее только радует.

– А вот мне кажется, что война уже началась. Пока побеждают законники, причем с чистым счетом. И сколько все это продлится, чем все это кончится, неизвестно.

– Если Блюстители Закона благоразумно умерят свои аппетиты, они выиграют.

– Но только в этом раунде. Нельзя не понимать, что нынешнего унижения им никогда не простят. Единственный выход для законников – рваться к победе, подмять под себя все кланы и задавить оппозицию. Бог его знает, каким именно способом они собираются добиваться этого. Но, наверное, у них есть какой-то план.

– Законники – покойники! – решительно вмешался Дэйн. – Они на этом себе голову сломают… Скажите, Банга, а это правда, что вы не только осуществляете казни, но и пытаете?

– Я не пытаю, – с наслаждением улыбнулась женщина. – Только наказываю. Но если возникнет такая необходимость, поверьте, молодой человек, не оплошаю.

От подобного ответа даже у самого смелого и решительного человека, пожалуй, кровь бы застыла в жилах, но физиономия младшего Армана осталась такой же восторженно-заинтересованной, как и была.

– Скажите, а у вас можно раздобыть новую модель дыбы?

– Я не пользуюсь подобными зрелищными и трудоемкими приспособлениями. Есть множество других, куда проще и намного эффективнее. Но, молодой человек, зачем вам дыба?

– О, это же великолепный и очень большой стол. На нем можно расстелить целый ватманский лист! Да еще большие кольца по краям – они просто созданы для измерительных приборов, всяких лекал и циркулей! Я как раз собираюсь продолжать свое обучение, и большая дыба будет мне просто необходима. Моя уже совсем старая и к тому же маленькая, на ней ватманский лист не помещается.

– Почему бы вам не завести чертежный стол?

– Меня не устраивает форма. К тому же на дыбе можно лежать плашмя, когда работаешь над чертежом, это экономит силы и вообще удобно.

– Дэйн, слушай, заканчивай, – не выдержал Руин. – Ты шокируешь хозяйку…

– Нужно нечто большее, чтоб меня шокировать, – ответила Банга. – Какая любопытная идея. Пожалуй, я заведу себе последнюю модель дыбы. Пригодится. А на кого вы собираетесь учиться, Дэйн?

– На химика-технолога. У меня особый дар составлять всякие химические комбинации.

– Да уж, – на этот раз вмешался Мэл. – От его смесей даже у наших родственников волосы кудрявятся. Мы еще подумаем, Дэйн, пускать ли тебя на химический факультет. Боюсь, наш мир не перенесет такого испытания.

– И как, интересно, вы собираетесь меня не пускать?

– Денег не дадим.

– Хе… Я и не собирался просить. У меня есть свой собственный капитал и, прошу заметить, достаточный, чтоб обучиться на химика-технолога даже в Галактисе! Вот как!

– Да, – с удовлетворением в голосе произнес Руин, в глубине души очень привязанный к младшему братишке. – Он – истинный Мортимер.