Монах. Путь к цели - Евгений Щепетнов

– Приветствую вас, госпожа. Как мне вас называть?

– Зовите просто Анра, – улыбнулась женщина. – Я же еще молода, хоть мой сын считает меня совершеннейшей старухой и развалиной.

– И ничего я не считаю! – возмутился Зоран. – Верите, Андрей, я сто раз ей говорил: выходи замуж за соседа, башмачника Петера. А она твердит, что отца моего забыть не может и будет жить одна. Похоронила себя в четырех стенах!

– Перестань, – нахмурилась женщина, – не твое дело! Извините, что он вывалил на вас наши семейные проблемы. Мой муж погиб три года назад – утонул в море с грузом пряностей. Только шлюпку выбросило. С тех пор мы сами по себе, перебиваемся как можем. Да ладно, речь не о нас. Зоран мне сказал, что вы хотите снять комнату. Можете жить в комнате мужа. Она большая, светлая. Вернее, это была наша с ним спальня, но с тех пор, как его нет, я там не сплю. Там все чисто, прибрано, кровать широкая – вам будет удобно. Давайте я вам тапочки дам – мы тут в тапочках ходим, муж любил, чтобы в доме было чисто.

Андрей автоматически отметил, что Анра еще довольно хороша собой, хотя ей уже под сорок. Есть такие счастливые женщины, которые до седых волос сохраняют стройную фигуру, гладкую кожу и крепкие, стройные бедра – и этого никакими упражнениями не добьешься. А если и добьешься, то путем жесточайших ограничений и тренировок. А вот некоторым дано от природы. Лицо приятное, можно даже сказать – красивое. Понятно, в кого пошел Зоран, имея такую симпатичную, лукавую мордашку.

Комната была просторная и чистая, кровать большая и застелена хорошим бельем, стол, стулья – все как положено. Из окна видны горы, торчащие над морем, и прозрачные занавески колышет ветерок – очень даже славно.

– Вот деньги, пока за пару дней. – Андрей протянул женщине десять серебреников, и та неловко их взяла, как будто ей было неудобно брать деньги за постой. Может, так оно и было. – Я бы хотел предупредить: мне придется уходить по делам, и иногда даже в ночь. Вас это не побеспокоит?

– Нет. У вас свои дела, вы молодой мужчина. И кстати, если захотите… можете привести женщину. Я все понимаю, мужчины без этого не могут… только просьба – не очень шуметь. У нас тут такие соседи нудные… решат, что это я развлекаюсь, а мне было бы неприятно. – Анра смущенно рассмеялась.

– Хм… обещаю не шуметь, – улыбнулся Андрей. – И вот еще что: я не один. Со мной моя подружка.

– Где же она? – удивленно приподняла брови Анра. – Зоран мне говорил про вас одного.

– Вот она, хулиганка. – Андрей достал из кармана Шанти, и та спрыгнула с его руки на постель.

– Ух ты! Какая красавица! – восхитилась женщина. – Вот уж подружка так подружка! Привет, милая! Как ее звать?

– Шанти. Она любит печенку, мед и молоко. Обжора.

– Забыла вам сказать, в плату входят завтрак и обед – ничего особенного, деликатесов нет, но готовлю я неплохо, по крайней мере, Зоран не жалуется. Впрочем, он все слопает, что ни дай.

– Да, я в курсе, – улыбнулся Андрей. – Мы сегодня с ним целый день по городу ходили, так что я успел познакомиться с его аппетитом.

– Ну все, идите в душ. Если есть грязная одежда – давайте, я постираю. Сейчас будем чай пить.

Хозяйка ушла, Андрей же подошел к окну и уставился на горы, белыми шапками возвышающиеся над городом. Он долго молчал, потом улыбнулся и сказал мыслеречью:

– Везет мне на людей – вот интересно, это спроста или Божественный промысел такой? Ты посмотри – мир-то поганый, а люди хорошие. Как так получается? Вот почему тот же Зоран или Анра не оскотинились, не стали зверьми, как многие? Как они умудряются сохранять душу среди этого дерьма?

– Ну, во-первых, ты чего-то расслабился, – усмехнулась Шанти. – Ты их знаешь-то совсем недолгое время. Может, они вообще маньяки-убийцы. Или кровососы какие-нибудь. Ты уснешь, а Анра подкрадется и начнет пить из тебя кровь.

– Ага. Соломинкой. Очень приятно пить кровь из людей через соломинку и запивать молоком. Желательно козьим.

– Тебе виднее, – невозмутимо отозвалась Шанти. – А во-вторых, дерьмо к дерьму липнет, а хорошее к хорошему. Это закономерный процесс. Так что ничего нет удивительного в том, что ты как-то умудряешься найти более-менее приличных людей среди этой кучи дерьма.

– Слушай, ты столько раз повторила слово «дерьмо», что мне даже запахло. Прекрати, а? Надо заняться твоим воспитанием. Ты невоспитанная девушка.

– Во-первых, я не девушка, а драконица. Во-вторых, я все называю своими именами, нравится это кому-то или нет. А в-третьих, если чем-то запахло – надо идти в душ. Тем более что я желаю поужинать, а без тебя это делать как-то неудобно. И не забывай, у нас сегодня ночная акция, стоило бы отдохнуть перед ней.

– Что у тебя с чешуей? Отросла после эпической битвы с толпой оборотней?

– Ну… почти. Чешется, зараза! Терпеть не могу, когда чешуя отрастает – зудит, гадина. Так-то отросла, ничего, сойдет. Быстро отросла, видать, ты, когда лечил, подстегнул регенерацию. Тем больше мне жрать охота. Иди мойся, что ли, а то я сейчас тебя есть буду вместо печенки!

Андрей, убоявшись голодной драконицы и ухмыляясь, устремился во двор, где обнаружил душевую кабину, очень даже приличную и умело сделанную. Солнце в этих местах светило постоянно, так что недостатка в теплой воде не было. Сюда же вода доставлялась по виадуку, перенаправляемая куда нужно системой небольших желобов. «Система довольно эффективная, хотя и примитив», – решил Андрей.

Ужин они провели в светской беседе – Анра пыталась выяснить, кто он и что он, и, когда узнала, что Андрей прибыл для участия в турнире, обрадовалась и начала обсуждать шансы претендентов. Он тоскливо плавал в терминах и именах, не зная о турнире абсолютно ничего, и через некоторое время постыдно сбежал в свою комнату, сказавшись усталым. Зоран проводил его насмешливым взглядом и, напевая под нос какую-то песенку, тоже пошел к себе. Уже на пороге он остановился, подумал и вернулся к комнате Андрея. Постучав, услышал приглашение и вошел.

– Вот что я вспомнил: самый крутой бордель, о котором ходили слухи, будто он обслуживает власть имущих и вроде как принадлежит кому-то из них, это бордель «Розовый лепесток». Его все извозчики знают. – Зоран жестом попрощался и вышел из комнаты.