Неумерший - Жан-Филипп Жаворски

– И всё-таки ты преувеличиваешь, – рявкнул он. – Тебе не следует позволять столько вольностей на людях… Стыдно мне теперь из-за всей твоей лести. Ну да ладно, хорошо, твоя взяла! Соглашусь на младшего.

Хорошенько разогревшись ударами, которые раздавал Суобносу, я повернулся к Повелителю Сильных и завопил:

– Ни за что на свете!

Огр внимательно поглядел на меня.

– Что значит ни за что на свете?

– Не смей трогать моего брата!

– Но никто не спрашивает тебя, молокосос.

– Не вздумай даже приближаться к нему! – настаивал я.

– А то что?

– А то тебе придётся иметь дело со мной!

Громкий смех великана прокатился над зимним лесом, словно летний гром. На опушке леса мириады ворон испуганно взмыли в небо.

– Ах! Я начинаю понимать тебя, Рогоносец, – согласился людоед, утирая слёзы от смеха. – Эти сорванцы – ну просто умора.

Наклонившись, он указал на меня выщербленным ногтем.

– Но они действительно очень плохо воспитаны, – добавил он. – Малец, бросать вызов хозяину – крайне невежливо.

– Я ни о чём тебя не просил! Оставь моего брата в покое!

– Какой настырный! Ты ведёшь себя непристойно, сын Сакровеза. Гостеприимство – священный долг, который надобно выполнять как хозяину, так и гостю. Тебе следует проявить уважение.

Он кровожадно улыбнулся, обнажая остатки пищи, застрявшие у него в зубах.

– Тем не менее я восхищаюсь твоим мужеством, поэтому я научу тебя сейчас кое-чему. Люди благородного происхождения не вызывают друг друга на бой, находясь в гостях. Зато хорошее образование приучает их к различного рода играм. А вот в рамках невинной забавы ты можешь посостязаться с хозяином или гостем. Поскольку ты «благородных кровей», то я предлагаю тебе сделку. Давай сыграем на твоего брата. Это позволит нам помериться силами, не отступая от обычая.

– Если я выиграю, ты оставишь нас в покое?

– Клянусь. А если проиграешь, брошу вас обоих в котел.

На миг я задумался, уверенный, что он замышляет нечто коварное. Суобнос, которому пока удавалось сдерживать Сегиллоса, вмешался и сказал вполголоса:

– Вспомни, Белловез. Я говорил вам, что он ленив, и что его красноречие еще опаснее его силы. Позволь мне сделать это по-своему; не позволяй ему затянуть тебя в эту игру…

Сказанные шёпотом слова помогли мне решиться. Я был слишком зол на нашего старого друга за его предательство.

– Хорошо, – бросил я Властелину Зверей. Я буду состязаться с тобой.

– Замечательно! – обрадовался великан, а брат обрушил на Суобноса очередную порцию подзатыльников.

– Во что ты хочешь сыграть?

– В благородную игру, конечно.

– В какую такую благородную игру?

– Ну, например, в игру умного дерева. Хотя, хм… Было бы нечестно с моей стороны предлагать её тебе. Там очень сложные правила.

– Мы могли бы посостязаться в беге.

– В беге? Что ещё за чепуха… Это так банально, и было бы уместно лишь в случае состязаний на упряжках. Я мог бы запрячь пару зубров, но что-то я не вижу здесь твоих лошадей, сын Сакровеза. Нет, нет, нам нужно что-то более подходящее…

Его воспалённые очи заискрились лукавыми искорками.

– Вот, всё! Придумал! Игра в зелёного человечка прекрасно подойдёт!

– Ой нет! Только не это! – простонал Суобнос.

– Что это за игра в зелёного человека? – спросил я.

– Игра как раз под стать тебе, сынок Сакровеза! С простыми правилами, проверяющими отвагу противников.

– Прошу тебя, Белловез, – проскулил Суобнос, – откажись!

– Звучит не так уж и плохо, – хорохорился я, игнорируя бродягу. Как в неё играть?

– Игра в два раунда. Соперники становятся лицом друг к другу. Им строго запрещено двигаться: тот, кто уклонится – проиграл. Каждый игрок выбирает себе оружие. Первый игрок наносит удар своему сопернику; если тот всё ещё в силах ответить, то бьёт его в ответ. Если ни один из игроков не отступил, победителем становится тот, кто всё ещё стоит на ногах. Если оба соперника устояли на ногах до конца поединка, то ничья.

– Твоя игра не так уж справедлива. Ты намного сильнее меня!

– Но я и намного больше. Значит, ты едва ли сможешь по мне промахнуться. И чтобы доказать честность моих намерений, я даже готов предоставить тебе право первого удара. Видишь, насколько я справедлив. Итак, согласен ли ты?

– Не будь глупцом, Белловез! – умолял Суобнос. – Не принимай этот вызов. Игра игре рознь, а в этой последствия будут необратимы!

По правде говоря, я и без вразумлений бродяги понимал, что был в большой опасности. Мне приходилось выворачивать шею, чтобы взглянуть Властелину Гариссала в лицо, и, несмотря на мое невежество, от его огромной фигуры исходила такая сила и такое жуткое зловоние, что я физически почувствовал приближение неминуемой гибели, хотя Властелин Зверей даже не поднимал на меня руку. Однако я был всё же не таким пустоголовым, как считали оба обитателя леса. Более или менее усвоенные уроки военного искусства Сумариоса всё ещё были при мне; и особенно та мудрая речь, что он произнёс во время моего первого боя: «На поле боя ты так же, как сейчас, можешь столкнуться с врагами, куда сильнее тебя, более многочисленными и лучше вооружёнными. Представь, что будешь ранен могучим противником. Представь, что будешь пешим, пока они атакуют тебя с колесницы. Как поступит человек благородных кровей, Белловез? Рассядется, как квашня, и будет ныть, что это несправедливо?» К тому же у меня в голове роились сказания Альбиоса, в которых дети, такие как малыш Бинни или бесстрашный Кунокоилос, сражались с чудовищами и ведьмами. Если я хотел быть достойным своего рода, отступить я не мог. На самом деле я понял, что вся моя жизнь, даже если она бы внезапно оборвалась под пятой Властелина Сильных, была лишь частью игры в зелёного человечка.

– Что бы ты ни говорил, ты всё равно в выигрыше, – произнес я, пытаясь смерить взглядом Владыку Зверей. Тем не менее я соглашусь играть против тебя. Но при одном условии: если я выиграю, то хочу более высокую награду.

– Ты вздумал рядиться со мною? Наглости тебе не занимать! И что же ты ожидаешь от своей победы?

– Ты не только оставишь нас с братом в покое, но и вернёшь нам Энату!

– Думаешь, оно того стоит? Я её почти не помню, к тому же, если между мной и этой красавицей промелькнула искорка, то сейчас это уже взрослая женщина. Куда же ты определишь её, малец?

– Верну её родителям!

– Не думаю, что это очень хорошая идея. Она уже не в том возрасте, да и захочет ли назад. Уверен, что у неё уже совсем другая жизнь. Твоя просьба отнюдь не кажется мне разумной, но я не отклоняю её целиком. Вот что я предлагаю: если выиграешь, я найду эту Энату и пришлю тебе послание, чтобы пролить свет на её судьбу. Я торжественно обязуюсь это сделать. Принимаешь ли ты такие условия?