Корона из ведьминого дерева. Том 2 - Тэд Уильямс

– Он хочет, чтобы ты выбрал ему мужа, тан! – проревел Дроджан.

Одригу очень понравилась его шутка, он схватил покрытое шрамами лицо Дроджана и сжал, словно это было лицо ребенка.

– Посмотри на своего нового брата, Мышь! – сказал тан. – Подойди и выпей за его здоровье, или мне поискать, как предложил Дроджан, сильного мужчину, чтобы он о тебе позаботился? Не думаю, что смогу получить за тебя много лошадей, ведь ты такой костлявый.

– Ну, вуаль нужна именно для этого, – сказал другой приятель брата, и все снова расхохотались.

Фремур понимал, что не сможет полностью избежать общения с ними; если не обращать на Одрига внимания, он становился более настойчивым. И, если честно, Фремур и сам не понимал, что сделало для него этот день таким тревожным и отвратительным. Дроджан был свиньей, но как друг Одрига он будет процветать, и у их сестры будет хорошая жизнь, теплые одеяла и надежный фургон. Возможно, он не нравится Кульве, но такое часто бывало с невестами тритингов, и в большинстве случаев со временем жены учились ухаживать за мужьями и даже испытывать к ним какие-то чувства.

– Я сейчас подойду, – сказал Фремур Одригу. – Но сначала я хочу благословить сестру.

– Сегодня ночью я дам ей кое-что получше! – прокаркал Дроджан. – Завтра она будет хромать, как кролик, вышедший за медведя!

Одригу больше остальных понравились его слова, и он снова с пьяной нежностью схватил лицо Дроджана и стал вертеть его из стороны в сторону, как отец любимого ребенка.

– Если только медведь не выпьет слишком много, – сказал Одриг, – и не предложит невесте вялую ветку ивы в качестве свадебного дара!

Вновь наступило всеобщее веселье. Фремур помахал рукой, постарался улыбнуться и продолжил свой путь.

Свадебный шатер, настоящая драгоценность, был сшит из кандианского шелка, во всяком случае, так когда-то говорила его мать. Именно в нем она ждала своего жениха, а перед ней ее мать и бабушка. Внешние стены, украшенные узорами с голубыми реками, озерами и зеленой травой, представляли собой нечто вроде карты их семейной истории в стране, которую обитатели каменных домов называют Озером Тритингов. Красный вымпел с журавлиными перьями, лентами и изображением Небесного Молота развевался над коническим шатром, и ленточки над входом трепетали на ветру.

Двое мужчин, которые назывались стражами невесты, одетые в кожаные доспехи и державшие в руках длинные копья, стояли по обе стороны от входа в шатер. Один из них попытался остановить Фремура, но другой сказал:

– Он может войти. Это брат невесты, а шаман уже там.

Фремур и сам уже сообразил: из-за того, что шаман был мужчиной, женское святилище в шатре уже открыли, и теперь туда допускались посетители мужчины. И все же Фремур остановился у входа, вытер пот с лица и пробормотал извинения Матери Всего Зеленого за то, что входит на ее территорию, прежде чем приподнял полог.

Внутри шатра оказалось темно и еще жарче, чем снаружи. Пока глаза привыкали к темноте, Фремуру показалось, что он видит сгорбленную фигуру с двумя головами и лицом из кошмаров. Его сердце забилось быстрее, прежде он сообразил, что это его сестра и старый шаман Буртан, который склонился над ней, чтобы совершить обряд очищения при помощи пепла и соли. Фремура всегда удивляло, что Буртан, которого он знал всю жизнь, становился наводящим ужас существом, стоило ему надеть головной убор и кожаную маску, но все именно так и было. Когда Фремур увидел, что священник смотрит на него, он на мгновение испытал суеверный страх, хотя знал, что старый шаман пристально вглядывается в него только из-за того, что он почти слеп.

– Благословения небес тебе, дедушка, – сказал он, как и положено, и достал из кармана маленькую серебряную монету, которую принес именно для этого момента. – Я буду говорить с невестой. Я ее брат.

– Я знаю тебя, Фремур, – сказал Буртан, чей голос прозвучал совсем тихо и раздраженно. – Не считай меня слишком старым и глупым… – И только когда монетка оказалась рядом с его лицом, он заметил ее в пальцах Фремура. – Ах да. Конечно. Но не задерживайся надолго. Рога протрубят, когда солнце будет в зените, так что осталось совсем немного.

Как старый шаман мог об этом знать – ведь он просидел в темном шатре все утро, – Фремур не понимал.

– Вы мудры, дедушка, – только и сказал он.

Даже старого шамана с молочно-белыми глазами не следовало сердить. Более того, как однажды заметила его сестра, старые люди ближе к смерти, значит, ближе к богам, следовательно, их нужно всячески ублажать. Боги и шаманы могли с легкостью отобрать удачу у тех, кто вызвал их неудовольствие.

Шаман что-то прошептал тете Фремура, которая тихо рассмеялась. Она сидела рядом с Кульвой, на месте ее матери, которая умерла в год Осенних Наводнений, за две зимы до того, как Одриг стал вождем клана Журавля. Пять других женщин-родственниц также теснились в маленьком шатре, где пахло потом и благовониями, курившимися в маленьких глиняных лампах. Лампы использовали не для освещения – верхушка шатра, в том месте, где сходились шесты, была открыта синему небу – но для того, чтобы привлечь дух Небесного Молота сладкими ароматами и он благословил свадьбу.

– Ты в порядке, Кульва? – спросил у сестры Фремур.

Она сидела практически неподвижно, словно размышляла о чем-то, находившемся далеко за пределами шатра. На ней был полный головной убор с вуалью, так что оставались видны лишь глаза. И вновь Фремур почувствовал суеверный страх: в белом одеяле и белой вуали его сестра походила на призрака. И еще ему показалось, что Кульва выглядит измученной, словно она много выпила. Он не исключал, что женщины-родственницы дали ей несколько глотков джерута, чтобы придать мужества в этот важный день.

– Фремур? – наконец спросила она. – Как наш отец? Он счастлив?

Вопрос показался ему странным, если учесть, какой сегодня был день.

– Я его видел. Он выглядит так же, как вчера или будет завтра.

– Интересно, что он подумает, когда увидит, что я выхожу за Дроджана.

– Я уверен, он счастлив – ведь ты выходишь за человека, у которого отличное будущее в клане.

– В самом деле? – Ее голос показался ему далеким и отстраненным. – Может быть. Наверное, время уже пришло.

– Шаман тебя позовет, когда солнце будет в зените.

– Осталось так мало времени, – сказала она. – Так мало времени!

– Ты не изменишься после того, как выйдешь замуж. Ты останешься Кульвой, нежной, как голубь, в честь которого тебя назвали.

– Голубей часто убивают люди с луками. И приносят домой в седельных сумках, чтобы поджарить на костре. И отдать любимцам тана.

– Не говори так. – Несмотря на то что тревога сестры эхом повторяла его собственную, Фремур повернулся к тете и другим женщинам в шатре. – Разве ваша задача не состоит в том, чтобы подготовить ее ко дню свадьбы и она предстала перед мужем в хорошем настроении?