Корона из ведьминого дерева. Том 2 - Тэд Уильямс

Граф Эолейр помнил имя Кендрайа’аро из историй, рассказанных королем Саймоном, но никогда не слышал, чтобы этот вздорный родственник отдавал приказы. Во время войны Короля Бурь Эолейр неплохо разбирался в иерархии ситхи: Ликимейя и ее муж являлись королевской четой, а их дети, Джирики и Адиту – принцем и принцессой, следующими в линии наследования. Получалось, что либо он ошибался, либо что-то изменилось.

– Вы сказали, что только благодаря нашему прежнему союзу мы еще живы, Кендрайа’аро, – проговорил Эолейр. – Если так, мы благодарны за вашу сдержанность, но должен признаться, что пребываю в недоумении. И прежде чем вы отошлете нас прочь, пожалуйста, расскажите, что я или мой народ сделали, чтобы заслужить ваши недобрые слова и презрение?

– Ты хочешь знать, что совершили вы, смертные? – ответил вопросом на вопрос Кендрайа’аро. – Вы лгали. Предавали. Убивали. Разве этого недостаточно, чтобы заслужить презрение?

– Но почему вы так говорите? – вмешался Морган. – Это неправда! Граф, что он имеет в виду?

– Я не знаю… – начал Эолейр.

– Вы видели Ликимейю, – воскликнул Иджа’аро. – Вы видели повелительницу Ежегодного Танца, погрузившуюся в Долгий сон! Это сделали ваши люди!

Адиту бросила на Иджа’аро взгляд, полный гнева и жалости.

– Не все смертные знают, что делают другие смертные, с’хью.

– Это были люди из королевства Сеомана Снежная Прядь! – Иджа’аро повернулся к Кендрайа’аро: – Дядя, ты сам говорил, что слова смертных не несут в себе никакого смысла, что они бесполезны – что этим существам вообще неизвестно, что такое правда.

Морган зашевелился и собрался что-то сказать, но Эолейр сжал его руку – немного сильнее, чем собирался, но сейчас им совсем не нужно было, чтобы разгневанный юный принц сделал ситуацию еще более тяжелой.

– Сказать можно все что угодно, слова не создают реальности, Иджа’аро, – перебил его Джирики. – Адиту и я, мы оба можем поклясться: несмотря на то что многие смертные не заслуживают доверия, перед вами те, чьи слова являются ростками правды, как у зида’я. Сеоман Снежная Прядь и его жена Мириамель именно такие смертные.

– Тогда скажите мне, – потребовал Кендрайа’аро, – как Снежная Прядь и его королева объясняют то, что их подданные напали на меня и едва не убили Ликимейю, которая все еще может умереть. И как насчет других наших посланцев? Сначала они расправились с Сиянди, теперь отравили Танахайю! – Рыжеволосый ситхи вдруг замер, словно сокол, заметивший на земле добычу. – Танахайа. Где чешуйка, которую она несла с собой?

Джирики выглядел смущенным.

– При ней не было чешуйки. – Он повернулся к Эолейру: – Ваши люди нашли ее вещи?

Эолейр покачал головой.

– Я спрашивал у лорда Пасеваллеса, человека, доставившего Танахайю в замок. Он сказал, что ее лошадь исчезла, а в сумке они нашли лишь еду, завернутую в листья. Чего не хватает?

– То, что ищет Защитник Кендрайа’аро – то, что интересует всех нас, – зеркало, настолько маленькое, что оно способно уместиться на ладони, – сказала Адиту. – Возможно, Саймон рассказывал вам о зеркалах, при помощи которых зида’я могут разговаривать друг с другом через большие расстояния. Чешуйки Великого Червя, так их называют, а иногда просто Свидетели.

– Я слышал истории о подобных вещах, в легендах мой народ называет их «стеклом червей», но среди вещей Танахайи зеркала не было, – сказал Эолейр. – Однако меня очень интересует другой вопрос. Вы сказали, что отправляли к нам посланцев?

– Несколько лет назад по вашему счету, – ответил Джирики. – Когда начались нападения на наших людей, мы подумали, что это дело рук нескольких невежественных смертных. Но когда они не прекратились и стали еще более яростными, но тщательно спланированными, мы решили отправить посланца к Саймону и Мириамель, чтобы выяснить, знают ли они об этом.

– Вы хотите сказать, что нападений было много? – спросил Эолейр, у которого появилось очень неприятное предчувствие.

– О чем они говорят? – хриплым шепотом спросил Морган. – Они утверждают, что мои дедушка и бабушка начали войну?

– Позвольте мне вести переговоры, ваше высочество, – быстро и тихо попросил Эолейр. – Я получу все нужные ответы. Но ситхи нельзя торопить.

– Могу я ответить на вопрос графа Эолейра, Защитник Кендрайа’аро? – спросил Джирики. – Возможно, для нас будет полезно выяснить, что известно смертным, раз уж они здесь. Но тогда нам придется поделиться с ними тем, что знаем мы, и это займет некоторое время.

Кендрайа’аро еще раз окинул взглядом Эолейра и Моргана. Из-за шрама над глазом он выглядел так, словно не верил ни единому услышанному слову, но в конце концов он кивнул и сделал широкий жест рукой.

– Проводите их, – сказал он. – И дайте им воды и пищи, если они в них нуждаются. Но не слишком много – они задержатся здесь совсем ненадолго.

* * *

Эолейра и Моргана повели от причала дальше, в лесной лагерь, к сооружению из кольца живых деревьев, которых каким-то образом уговорили вырасти вместе так, чтобы их ветви переплелись, образовав крышу из листьев. Между стволами висела паутина, за исключением тех, что служили воротными столбами, и хотя Эолейру показалось, что часть паутины должна быть старой или порванной, она повсюду выглядела новой и целой, и каждая нить оставалась на месте. Ситхи здесь казались более серьезными, чем те, которых они видели в первой Маленькой Лодке, словно они оказались в военном лагере, разбитом рядом с передовой. Эолейр не видел, чтобы кто-то пел или танцевал, и подумал, что они наблюдают за ним и Морганом более внимательно, чем первая группа ситхи.

«Или не считают нужным соблюдать нормы вежливости», – подумал он.

Им принесли фрукты, маленькие караваи хлеба на тарелках и чаши с водой, такой холодной и свежей, что на языке она ощущалась как крепкая выпивка; Эолейр посмотрел на принца и обнаружил, что Морган наслаждается трапезой гораздо больше, чем граф ожидал.

После того как они закончили, заговорил Джирики.

– Многое произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз, на коронации Мириамель и Сеомана, граф Эолейр. Вскоре после этого нам пришлось решать, следует ли оставить Джао э-тинукай’и, наш последний дом, потому что его обнаружили хикеда’я и нас атаковали в год войны Инелуки.