Участковый - Алекс де Клемешье

Впрочем, куда больше его занимал вопрос, каким образом он сможет задержать пятерых Темных дозорных, один из которых примерно равен ему по силе, а еще один – неизмеримо сильнее. На шею, чтобы в случае чего удобнее было воспользоваться на полном ходу, Евгений повесил «гремлина», амулет – как выразился бы Федор Кузьмич – с «импортным» заклинанием, способным в считаные секунды изящно раскурочить любой двигатель. Но это крайняя мера, за которую потом придется ответить – Темные, конечно же, быстренько изобразят, что Угорь сорвал им какую-нибудь липовую спецоперацию, а объяснений своему вмешательству у Евгения не будет, поскольку домыслы Денисова на доказательство не тянут.

Значит, придется придумывать по ходу действия. Главное – заставить их остановиться. В конце концов, Денисов просил не нейтрализовать Темных, а всего лишь выгадать для него немного времени. Можно начать нести откровенную чепуху – минут пять они его послушают, никуда не денутся. Можно потребовать, чтобы его захватили с собой в качестве наблюдающего от Ночного Дозора. Куда захватили? Для чего? На каком основании? Вот на эти препирательства тоже какое-то время уйдет. А дальше – извиниться, посыпать голову пеплом, отпустить их и потихонечку проследовать за «жигуленком» до конечной цели путешествия. Уж как там успеет подготовиться Денисов – вывезет из Вьюшки беременную дочь, спрячет ее в укромном месте или накроет весь дом каким-нибудь мистическим, непроницаемым для Высшего Темного куполом (бывают ли такие, интересно?), – не суть важно. Важно понять, что на самом деле задумали Аесарон и компания, действительно ли нацелились на то, чтобы заполучить в свое распоряжение не родившегося сына Катерины Крюковой вместе с его будущей мамой, не едут ли всем составом на природу, на пикник, по бабам.

Главное – чтобы сейчас они остановились.

«Кодлу» он почувствовал издалека. Расстояние между автомобилем и мотоциклом сокращалось так стремительно, что Евгений едва успел нажать на тормоз, пронесся по инерции – которая в Сумраке была несколько иной, но все же была, – добрую сотню метров и наконец остановился. Вышел в реальный мир. Оторопело поморгал. «Жигули» приткнулись на обочине трассы, ведущей в Светлый Клин. Внутри, за рулем, остался Харламов, остальные находились снаружи и, насколько мог судить Угорь, никуда не торопились. Присев на капот, сцепив пухлые пальчики и уютно разместив руки на округлом животике, щурился на солнце Аесарон. Взгляд его был направлен по-над елями на дальние холмы, мимолетная улыбка трогала губы – Высший маг любовался красотами природы. На появление Евгения он никак не отреагировал. Зато, не сговариваясь, к мотоциклу одновременно двинулись остальные – Качашкин немного впереди, Гущин и Пардус чуть сзади и по бокам. Неприятно засосало под ложечкой. Вот оно!

– Евгений Угорь, Иной, Светлый, маг Ночного Дозора, – еще за десять метров начал Качашкин, чтобы у оперативника не возникло искушения воспользоваться своим арсеналом, приняв стандартную процедуру за разбойное нападение, – вы арестованы!

– Основание? – хладнокровно уточнил Евгений.

– Убийство шестерых низших Темных в апреле нынешнего года.

– Погодите-ка… – с трудом сообразил Угорь. – Это вы про нетопырей, что ли? Качашкин, ты с дуба рухнул?! Мы же все вместе там были! В конце концов, если бы не я, Харламов бы сейчас баранку не крутил!

– То есть своей причастности к убийству вы не отрицаете? – вежливо улыбнулся руководитель районного Дневного Дозора. – Тем лучше.

– Это было не убийство, – сквозь зубы упрямо выговорил Евгений, поверх голов глядя на Аесарона, – это была операция по ликвидации банды особо опасных преступников. И вам это прекрасно известно.

– До выяснения всех обстоятельств вы будете препровождены в изолятор Дневного Дозора, – отчеканил Качашкин. – Разумеется, ваше руководство будет поставлено в известность и сможет прислать своих представителей – как для временного исполнения ваших непосредственных обязанностей, так и для участия в разбирательствах по данному делу.

Аесарон, даже не повернувший головы, не оторвавший взгляда от холмов, едва заметно кивнул, будто бы подтверждая сказанное.

– Мы сопроводим вас, – закончил Качашкин и протянул руку. – Во избежание разного рода эксцессов соблаговолите сдать мне боевые и прочие амулеты.

Любое противодействие со стороны Евгения закончилось бы плачевно. И дело даже не в том, что впятером они бы его по асфальту размазали тонким слоем. То, что сейчас происходило, было заранее спланировано, Темные готовились к появлению оперативника, ждали его. И это сейчас играло на них, в их пользу. Посмотреть со стороны – ситуация выглядит так, будто обвиняемый в убийстве низших Темных решил сбежать от правосудия, угнал «Чезет», ломанулся в глухие леса, обвешанный смертельно опасными вещицами. Доблестным сотрудникам Дневного Дозора удалось опередить предполагаемого преступника, устроить ему на дороге засаду. И если вдруг при задержании возникнет конфликт, то это станет еще одним доказательством – если и не вины Евгения, то правоты дозорных. Неподчинение требованиям сотрудников при исполнении – это ой как плохо!

– Не оказываю сопротивления, – с трудом выговорил Угорь и поднял руки, давая приблизившемуся Гущину вытащить из карманов боевые и охранные жезлы и амулеты, затем повысил голос: – Аесарон! Могу я узнать, куда и с какой целью вы так дружно направились?

Темный маг пощурился на солнышко, уголки его губ дрогнули, затем, все так же не поворачивая головы, он ответил:

– Не-а! Не можешь, Жень.

* * *

Перевалив через Подкатную горку на позаимствованном в гараже грузовичке, на котором обычно развозили на поля обеды, Федор Кузьмич затормозил. Конечно, он рассчитывал, что Угорь выиграет для него немного времени, но рисковать и ехать во Вьюшку сейчас… Во-первых, Катерина может быть не дома, а в магазине, на прогулке или у доктора на плановом осмотре. Во-вторых, вот так устроишь оборонительные редуты возле дома молодых Крюковых, а Аесарон со товарищи и впрямь в Светлый Клин направляются, по Матренину душу, ежели у нее душа, конечно, имеется. Хоть ведьма и Темная, хоть и попортила наверняка людям жизнь в свое время, а права она была утром: Денисов в первую очередь милиционер – он сам такой выбор сделал. Хорошие жители на его участке или плохие, не его это дело – сортировать людей, когда на них кто-то покушается. Его дело – защищать да следить, чтобы не ущемлялись их права, чтобы соблюдался закон. Его дело – предотвращать преступление, против кого бы оно ни было направлено. Во Вьюшке – его родная дочь, которой может угрожать опасность. В Светлом Клине – пенсионерка, четверть века не нарушавшая человеческих законов, четверть века прячущаяся и страшащаяся возмездия за былые выходки. Разве имеет право Денисов делать выбор? Как Светлый – да, наверное. Как отец – безусловно. А как участковый оперуполномоченный? Вот потому и остановился он у подножия Подкатной горки, аккурат на развилке.

Вообще-то была и еще одна причина, из-за которой он выбрал именно это место, и сейчас он торопливо проверял, что и насколько изменилось на склоне горки. Отсчитал шаги в одну сторону, в другую, поставил грузовик поперек дороги, ведущей в Светлый Клин, оставляя свободным для проезда только поворот на Вьюшку, и все равно казался страшно недовольным. Пересчитал шаги, изменил направление и пересчитал снова. Отыскал на обочине, перетащил и пристроил меж наезженных колей насыпной трассы камень в полпуда весом. Услышав далекое гудение легкового автомобиля, перестал суетиться, присел перед камнем на корточки, поправил фуражку, прикрыл глаза и, вынув из внутреннего кармана кителя похожую на карандаш палочку, с хрустом переломил ее пополам. По окружавшим развилку деревьям прошелся шумливый ветер, примолкли птицы окрест.