Участковый - Алекс де Клемешье

Третья категория состояла из мифов, частично сомнений не вызывающих, а частично – бездоказательных. Угорь, будучи руководителем районного Дозора, имел доступ к разным данным, документам и архивам, но его допуск был не полным, в архивах имелись разделы, пользоваться которыми имели право маги только более высоких рангов. Некоторые сведения были абсолютно секретными, некоторые – записанными с чужих слов, некоторые выужены из старинных фолиантов, к которым отношение могло быть всяким – и как к неоспоримым свидетельствам, и как к сборникам небылиц. Например, по одной из кетских легенд, однажды в стародавние времена решил Дог помочь племени, страдающему от голода. Он поднялся на последнее, седьмое, небо, принес оттуда бубен, наполненный рыбой, сказал людям: «Зачем вам жить здесь, на земле, если на седьмом небе тоже есть еда?» – после чего перенес желающих через все небеса в неведомый край. Как относиться к подобному мифу? С одной стороны, Угорь прекрасно знал о многослойной структуре Сумрака. С другой стороны, он понятия не имел, сколько всего слоев насчитывает Сумрак, существует ли седьмой слой и можно ли считать его последним. Если существует, действительно ли он так разительно отличается от второго и третьего слоев, безжизненных и опасных, действительно ли пригоден для жизни обычных людей и изобилует едой? Может быть, выражение «на седьмом небе от счастья» – не просто так? Может быть, седьмое небо, седьмой слой – это рай? Оперативник сомневался, что руководство без видимой причины, только ради удовлетворения любопытства сотрудника, поделится с ним такой информацией, предоставит доступ к закрытым, секретным разделам архивов. Да и заглядывал ли еще кто-нибудь, кроме шамана из легенды, на последний слой, хватило ли еще хоть у кого-нибудь Силы и умений? Ведь если то путешествие было единственным, вряд ли в архиве найдутся документы, хоть как-то это подтверждающие.

Вот и выходило, что отношение Евгения к легендам можно было описать выражением «тут верю, тут не верю». А если в общем и целом, то… то прав, получается, участковый: ты можешь изначально не принимать того, что кончики заячьих ушей чернеют от прикосновения шамана, но когда ты постоянно встречаешь этих зайцев там, где творится что-то непонятное, так или иначе тоже связанное с шаманами, то ты волей-неволей призадумаешься.

– Федор Кузьмич, вот честное слово, даже не знаю, как и чем могу вам помочь, – выкинув искусанную веточку, признался Угорь. – Мне понятны ваши опасения, вот только… Помните, я когда-то предлагал вам вступить в Дозор? Вы отказались. И все, кому я в этом районе сделал подобное предложение, тоже не воспылали идеей и перспективами. Сочувствующих много, а оперативного резерва у меня как не было, так и нет. Будь у меня хоть пара сотрудников, я бы оставил здесь, во Вьюшке, наблюдателя. Будь десяток – организовал бы оцепление вокруг дома вашей дочери и зятя. Будь сотня – еще бы и проследил, откуда приходят старушки, куда улетают гагары, где скачут зайцы и так далее, и тому подобное. Но, к сожалению, такими возможностями и ресурсами я не обладаю, а проводить здесь дни и ночи напролет мне никто не позволит – в районе полно работы. В конце-то концов, ну, приходят они, ну, кланяются – заклинаний при этом не плетут, Силу не используют, так в чем нарушение? Как могу я, представитель Дозора, вмешиваться в то, что отношения к моей службе не имеет? Как могу я запретить им то, в чем нет состава преступления? Если бы они угрожали, запугивали, шантажировали, жить мешали, проходу не давали… ну хоть что-то делали бы!

– Да я понимаю, – вздохнул участковый. – Я потому и не решался вызвать официально. Тут все как и в моей работе: ежели народ возле клуба собрался – это ишшо не нарушение. Вот ежели водку пить начнут – тут стоит подойти, побеседовать, но опять же – не арестовывать же их за водку? По-настоящему-то я только тогда и могу вмешаться, ежели драка начнется.

– Вот-вот! – Угорь помолчал, осмотрелся – с Подкатной горки был виден и Светлый Клин, и крайние дома Вьюшки. – Что касается стройматериалов и шулерства…

– И опять понимаю! – оживился участковый. – Тут все же больше по моей части, потому как воздействие на людей было произведено минимальное. Мне его, шулера и вора, по людским законам, по Уголовному кодексу проще прищучить будет, нежели тебе его магическое вмешательство доказать. Поскольку энтот Ленька предположительно из села Загарино, у меня нет возможности напрямую связаться с их участковым – не положено так. Я составил запрос в свой райотдел, они должны будут подписать его и перенаправить в райотдел милиции соседнего района, а уж оттуда спустить загаринскому участковому распоряжение разобраться. Вот как только он такое распоряжение получит – тогда и я смогу подключиться.

– Ну, что ж, желаю удачи! – кивнул Угорь. – Таким образом, у нас с вами остается только одно по-настоящему серьезное преступление, подлежащее вмешательству Ночного Дозора. Описание шамана, проводившего обряд, я отправлю в областной отдел, постараюсь и у Темных вытребовать информацию и, возможно, содействие в задержании. Вот тут можете быть более или менее спокойны – найдем шамана, никуда не денется!

Угорь прижал ладонь к карману новенькой куртки – в кармане лежала в пакетике горстка золы, оставшаяся от шарика, образовавшегося во время камлания. Шарик, казавшийся, по словам агронома, твердым, распался сразу после того, как ему не удалось – или не захотелось – договориться с Ленькой о цене. Сохраненные золой следы магии можно было использовать как улику.