Кровь дракона. Держать строй - Дмитрий Христосенко

Кай и Трамп проголосовали за обход. Такое же мнение высказали Капль, Нант, Игень и, что удивительно, Сторх – единственный орк, вошедший в число ликторов. К ним же после длительных раздумий присоединился Оноре.

Зан не поддержал ни одну из сторон.

Промолчал и Раон.

Сам Волков также не мог выбрать наилучший вариант. Прорыв или обход? Обход или прорыв? Свои плюсы и минусы были у каждого. Как не хотелось рисковать! Однако Глеб все больше склонялся к силовому решению. Почему? Без учета новобранцев и, вспоминая подготовку засадного отряда туронцев, Волков мог смело заявить, что три когорты легиона смогут потягаться с троекратно превосходящим противником. Это касательно пехоты. Опасность в большей степени представляла тяжелая кавалерия маркграфа. С учетом того, что в подготовке своих всадников никаких нововведений не было, неполная сотня Густава Брэя точно не смогла бы их остановить. Впрочем, туронскую конницу, разбросанную по всей захваченной территории, нужно еще успеть собрать в один кулак, а на это нужно время, и немалое. Также тревогу вызывали эльфийские стрелки, но вряд ли их было много в составе армии маркграфа. В общем, шансы на успех были. Во многом все зависело от них самих, а вот второй вариант…

Обход… Тут их судьба находилась в руках ортского короля, только он мог позволить провести через свои земли фаросскую армию, что вряд ли осуществимо. Одно дело небольшой отряд, сопровождающий обоз, и совсем другое армию. Кому понравится, если по его землям будут шарахаться многочисленные неподконтрольные воинские отряды? А значит, что потратив длительное время на переписку с правителем Орта, они будут вынуждены вернуться к первому варианту. А если каким-то чудом им удастся договориться? Шансы на подобное развитие невелики, но все же… В любом случае это будет не бесплатно. Глеб предполагал, что тогда правитель Орта может потребовать за проход по своим землям с него, как наследника Фаросского престола, плату, и, естественно, речь будет идти не о какой-то банальной денежной сумме. А он? Сможет ли он согласиться? И как на это посмотрят в Фароссе? Не решат ли настоящая наследница престола и глава Тайной Стражи, что он влез туда, куда лезть ему не следует – в политику? И какова будет их реакция? Проверять на собственной шкуре не хотелось. Да и вероятность того, что пострадает не только Глеб, но и доверившиеся ему люди велика. Для Волкова и для его окружения будет безопаснее, если его будут воспринимать как прямолинейного вояку, а не в качестве хитроумного дипломата, тем более что до настоящего дипломата ему далеко. Выход один – прямое столкновение с туронцами, как бы ни хотелось избежать напрасных потерь.

Обстановка между тем накалялась. Разделившиеся на два лагеря офицеры затеяли между собой перебранку. Одни обвиняли своих оппонентов в излишней осторожности, если не в трусости, вторые – в сумасбродстве и безответственности. Крови никто не боялся и обиды спускать не привык, так что если их вовремя не остановить, то вполне возможен переход от общих фраз на конкретные личности, а там и до физического воздействия недалеко. Сувор уже положил руку на рукоять меча. Оноре теребит пояс, а то, что оружие рядом, разумеется, чистая случайность.

– Тихо! – рявкнул Раон, заметив намерение Глеба вмешаться. – Маркиз говорить будет.

Ругань как отрезало. Спорщики повернулись к Волкову.

Он не всегда понимал их, они – он это чувствовал – его, но сейчас собравшиеся были готовы внимать каждому его слову и идти за ним до конца, какое бы решение он ни принял. Власть над людьми приятна? Бред! Власть – это прежде всего ответственность перед людьми и перед собой. Ответственность, что давит тяжким грузом, терзает сомнениями, морально ломает человека, но переложить ее не на кого. Для собравшихся он – маркиз Фаросс, и повелевать – его право. А что у него на душе – никому не интересно. И он принял предписанные правила игры. Какая бы буря ни бушевала внутри, внешне Глеб вынужден был сохранять спокойствие и демонстрировать уверенность. Даже Тхангу он старался не показывать всего, и лишь наедине с самим собой мог позволить эмоциям взять верх. Решение принято, и назад дороги нет.

– Мы будем прорываться.