Отрок московский - Владислав Русанов

– Очень нужно! – Никита перенес вес на левую ногу, сгибая колени, а пальцы согнул «когтями тигра».

Время текло медленно. Мороз просунул колючие лапы за ворот.

– Ты не здешний… – проговорил незнакомец. А потом буркнул едва слышно: – Первый раз такое вижу…

– Тебе-то что за дело? – Парень очень внимательно следил за противником. Нет, поймать себя он не даст. Разговоры разговорами, а движение ног непременно выдадут начало атаки.

– Так чего ты шел за мной, если ты нездешний?

– Ни за кем я не шел! Я сам по себе хожу!

– А может, ты воришка? С чего бы это отроку по ночам шляться около Верхнего замка?

– А может, это мне караул крикнуть?

По тому, как дернулись туда-сюда глаза собеседника, Никита понял, что попал по больному месту. Вряд ли это вор или конокрад, но он не хотел попасться страже на глаза. Но не будут же они стоять здесь до утра?

– Давай так, – вдруг предложил незнакомец. – Ты мне поможешь, а я тебе. Если смогу.

– Как ты мне поможешь? – Парень по-прежнему ожидал подвоха. – Через стену перебраться?

– Эка ты загнул… Я летать не умею.

И в этот миг гулко ударил колокол.

Никите сперва показалось, что тягучий, низкий звук зародился прямо над его головой. Он поднял глаза… И едва не прозевал удар.

К счастью, они с Гораздом многократно отрабатывали эту связку: колено, висок, локтем в затылок. Поэтому в прыжке парень ушел с линии атаки и подъемом стопы с размаху припечатал нападающего в затылок. Тот ухнул в сугроб, но, когда Никита развернулся, чтобы убраться подобру-поздорову, вывернулся и схватил его за ногу.

«Ишь какой! Обухом не пришибешь!» – подумал ученик отшельника, перехватывая потянувшуюся к горлу кисть. Мгновение-другое они боролись под тревожный колокольный перезвон, а потом Никите удалось захватить руку противника на болевой прием.

Захватить и придавить. Затрещали связки, захрустел сустав.

– Все, все, вьюноша… Победил, – прошипел незнакомец сквозь зубы. – Да отпусти руку – сломаешь!

– Как бы не так. Лучше уж сломаю, чтобы ты не мешался.

Мужик замолчал. Только сопел сердито. Потом вдруг сказал будничным голосом:

– Ты знаешь, чего они в набат ударили?

– Не знаю. И знать не хочу. – Никита ни на миг не ослаблял захват – мало ли что.

– А зря. Это литва к стенам подступила. Если сегодня в Верхний замок не заберемся, то уже и не получится – караулы удвоятся.

– Шутишь?!

– Какие уж шутки. Отпусти. Христом Богом тебя прошу, поговорим по-человечески.

– Тебя отпустишь, а ты опять кулаками махать?

– Ты тоже не дурак помахаться.

– А кто первый начал?

– Ну я… Извини, отрок. Я думал – ты подсыл ливонский. Ну хочешь, на церковь перекрещусь, что не буду драться?

– Крестись.

– Так ты руку держишь! Я что, басурманин, левой креститься?

– Ладно!

Никита разжал пальцы и убрал ногу, которой придерживал плечо незнакомца. Перекатившись на живот, тот выдохнул:

– Спасибо, вьюноша. – Сел, потер локоть и размашисто перекрестился на колокольный звон. По-православному, справа налево. – Прости, что я на тебя набросился. Слушай, отрок, а кто тебя драться учил?

– Был учитель.

– Не по-нашему дерешься, не по-русски…

– Зато… – начал было парень, но замолчал. Он хотел сказать: «Зато тебя побил!» – но сдержался. Горазд не одобрил бы пустого хвастовства.

Неизвестный мужик тоже оценил его скромность.

– Молодец, отрок. Уважаю. Я только про одного бойца на Руси слышал, что так драться умеет, только… ладно! Не время сейчас лясы точить. Тебе в Верхний замок надобно? Не отвечай. Я и так догадался. Мне тоже. Поручение у меня от князя Юрия Даниловича.

– Да ну? – Никита выпучил глаза. – А у меня от Ивана Даниловича. – И прикусил язык.

– Так ты отрок московский, что ли?

– Ну…

– Не из тех ли ребят, что князь Иван с рыцарем-крыжаком отправлял?

– Ты откуда знаешь?! – поперхнулся парень.

– Оттуда… Думаешь, за кем меня отправили?

– Неужто за братом Жихарем?

– За ним, родимым. Меня, к слову сказать, Васильком кличут.

– Так ты из Москвы, Василько?

– Бери повыше. Из Новгорода.

– Из Новгорода?

– Ну да. Ловцы мы. У боярина Евсея на службе.

– Так ты не один?

– Вестимо, не один. Меня на разведку отправили. Рыцарь Жоффрей в Верхнем замке прячется. Надо бы прикинуть, как его оттуда выколупнуть. Ты тоже за ним?

Никита почувствовал, что краснеет.

– Нет. Я о нем и не думал даже, – честно ответил он.

– Чего ж ты тогда через стену лезть удумал?

– Да… – Парень замялся.

– Зазноба, не иначе? – ухмыльнулся новгородец. – Да ладно! Чего потупился, как красна девица? Дело молодое. Из княжьей челяди кто?

– Нет. Она смолянка. Ее похитили и сюда привезли.

– Кто это на Руси девиц похищать удумал? – Голос Василька посуровел. – Или немцы балуют?

– Нет, не немцы. Мадьяры.

– Мадьяры? Ты уж извини, вьюноша… Тебя как звать-то, к слову?

– Никитой кличут.

– Так вот, извини, Никита. Уж больно твои речи на сказку похожи.

– Это мадьярский боярин, из Пожоня, – обиделся парень. – Я за ним от самого Витебска гонюсь. А сюда, между прочим, он вместе с рыцарем франкским приехал. К одному и тому же немцу дело у них.

– Как немца-то звать? – быстро спросил ловец.

– Фридрих. Фридрих фон Штайн.

– Ну, так и есть! Это ж правая рука Готфрида фон Роге, Великого магистра! Боюсь, брат Никита, нам по-любому вместе идти придется. Как говорится, одной веревочкой связаны.

– Так я и собирался через стену и на княжеское подворье. Я вчера одного из охранников Андраша Чака выследил.

– Андраш Чак – это пожоньский господарь, что ли? Наслышан я про него, наслышан.

– И чего ты наслышан?

– После как-нибудь расскажу. Сейчас время терять жалко.

Василько поднялся, отряхнул снег с портов.

– Так как же мы? – удивился Никита. – Набат бьют. Сейчас все проснутся…

– Уже проснулись. Войско на стены выводят. Те стены, что посад окружают, им тоже защищать надобно, так ведь?

– Ну, так.

– Значит, половину ратников из Верхнего замка сейчас выведут. Если не больше. Народ с факелами бегает. Шум, гам. Вот сейчас и надо проскакивать. Если и заметят, то примут за конюхов или оружейников. А мы скажем: «Идем по приказу брата Фридриха фон Штайна!» Кто там разбираться будет? Не до нас.