Отрок московский - Владислав Русанов

– Размажешь больше… – пробормотал Молчан.

– Так умыться дай…

– Еще чего! В порубе тебя умоют ужо…

В бессильной ярости Никита стукнул кулаком по полу:

– Не убивал я!

– Князь с боярами разберутся. На то и поставлены над народом, чтобы Правду блюсти. Ее нам еще Ярослав Киевский завещал. – Похоже, от волнения на хозяина постоялого двора нахлынуло желание поговорить. – Правда, она знаешь какая… Она такая… За нее и помереть не жалко.

«Что бы ты про Правду понимал, в корчме своей сидючи? – тоскливо подумал парень. – Или ты пробовал умирать за нее?» А потом ему стало стыдно. Кто знает, может, Молчан достаточно повоевал в свое время, недаром же у него ноги, как у заправского наездника? Тут, на севере, хоть Орда и не наседает, зато хватает немецких рыцарей-крыжаков, да и Литва под боком. В общем, был бы меч, а об чей щит его притупить, завсегда найдется…

– А тебя, головник, к ответу призовут, – продолжал меж тем Молчан. – Выведут на чистую дорожку! И дружка твоего. Вместе, поди, грязные делишки обделывали!

– Я не убивал! – повторил Никита, совершая новую, но по-прежнему неудачную попытку подняться.

– Ага! Не убивал он. Ты на руки свои посмотри! А! Вон уже и стража поспевает! Сиди! Не дергайся! Сейчас они тебя!

По лестнице затопали сапоги. Прогрохотали у порога, и в горенке сразу стало тесно.

– Этот, что ли? – лениво ткнул пальцем в Никиту коренастый мужик, одетый в овчинный полушубок поверх бахтерца.

– Он, Фрол Силыч, – с готовностью отозвался корчмарь. – Вот он душегуб и есть.

– Щупловат, – покачал головой стражник.

– Ты ж его не покупаешь! – решительно вмешался еще один витебчанин – высокий, худой, с клочковатой пегой бородой. – Вяжем, да пошли, а то спать охота! – Он зевнул, прикрывая губы широкой ладонью.

– Ну, вяжем так вяжем, – пожал плечами первый.

– Там еще один! – встрял в их неторопливый разговор Молчан. – Татарин!

– Да? – все так же лениво откликнулся коренастый Фрол. – Татарин так татарин. Все ж лучше незваного гостя…

– Руки давай, – обратился худой к Никите. – Вязать буду тебя…

– Я не убивал, – твердо проговорил парень.

– Может, и не убивал. – Тощий стражник подошел поближе, сжимая в пальцах короткую веревку. – Все может быть… Я тебе верю. Только не надо глупости делать – вырываться там, удирать. Только хуже будет. Намнем бока. Охота тебе перед Ярославом Васильевичем с подбитым глазом появляться?

Никиту так и подмывало кувырком нырнуть между широко растопыренных ног витебчанина, попутно хорошенько приложив пяткой по причинному месту, а потом броситься за двери. Но… Во-первых, парень сам не уверен был – сумеет ли устоять на ногах по причине жесточайшего похмелья. Во-вторых, похоже, что эти стражники не такие лопухи, какими прикидываются. Напротив, все их ухватки выдавали мастеров своего дела. Пальца в рот не клади – оттяпают по локоть. А в-третьих, не хотелось бросать Улана. Уж очень это выглядело бы не по-товарищески.

– Я не убивал! – в который уже раз произнес Никита и протянул руки худому.

Стражник кивнул и принялся обматывать запястья. Тщательно так – вроде бы и не туго, а попробуй вырваться…

Фрол Силыч тем временем подошел к Малу. Покачал головой, накрыл тело старика валявшимся тут же кожушком. Тряпицей, чтобы не изгваздаться в крови, поднял нож.

– Ну да, – пробормотал тихо, но отчетливо. – Не убивал… Пить надо меньше, вьюноша. А коли вино не умеешь, так водичку пей. Знал бы ты, сколько народу на Руси вот так, в пьяных драках гибнет… Пошли! Князь разберется.

– А… – Никита хотел спросить об Улан-мэргене, но осекся. А вдруг про ордынца забудут? Если он на воле останется, то сможет придумать что-нибудь и Никиту вызволить.

– Ты про дружка своего? – Витебских стражников не так-то просто оказалось обвести вокруг пальца. По крайней мере нехитрые уловки ученика Горазда они видели насквозь. – Так его уже повязали. Он и проснуться толком не успел.

– Его за что? – Никита дернулся, и тотчас же две пары рук подступивших с боков витебчан сжали его локти и плечи. – Он вообще ни в чем не виноват!

– Да кто вас знает, бродяг приблудных? – широко улыбнулся Фрол. – Подумай, а вдруг это он старика зарезал, а тебе ножик в руки сунул?

– Глупости! Не мог он!

– А ты?

– И я… – Парень сник. Он-то чувствовал свою невиновность. А вот как доказать ее другим? Ведь все против него. – Когда князь меня… нас судить будет?

– То мне неведомо. Он – князь. Как найдет время, так и будет судить. А может, кому из бояр поручит, если дел державных невпроворот.

– Тогда, Фрол Силыч, Христом Богом тебя прошу, вели задержать Андраша Чака из Пожоня!

– Кто таков? – удивился коренастый.

– Так гость именитый из Венгерской земли! – пояснил Молчан. – Вместе они приехали. Только почтенный Андраш с рассветом собрался и уехал, а эти, видишь, остались.

– Да? – Фрол полез пятерней в затылок. – Вместе приехали… Слышь, вьюноша, вы что, вместе путешествовали? Кто таков этот Чак?

– Да мы только вчера повстречались, ближе к полудню.

– И на что он тебе тогда?

– А пусть князю Ярославу Васильевичу поведает что к чему… Этот старик… Малом его звали. Он не один в Витебск приехал. С ним девица была. Василиса. Из Смоленска они. А теперь Мал зарезанный лежит, а девица-то пропала…

– Да видел я, как они уезжали! – перебил его Молчан. – Не было с ними никакой девицы.

– А куда ж она делась?

– А может, ты и ее… того… прирезал?

«Угу… И съел…» – угрюмо подумал Никита, опуская плечи.

Не говоря более ни слова, он пошел между двух стражников к выходу. За порогом встретился взглядом с Уланом. Ордынец выглядел не лучше – помятый, растрепанный, рубаха на груди в винных пятнах. Никита хотел ободрить друга, но не сумел подобрать нужного слова.