Сердце предательства - Мэри Пирсон

– Чтобы я могла обслужить тебя? – прошипела она.

Но и я не собирался сразу ей уступать. Нет, сперва заставлю ее мучиться, томиться, пусть изведется, пусть испытает хоть малую толику того, что испытал я. Еще шаг – и она ударила, чуть-чуть промахнувшись, по моей голове. Во мне заклокотала злоба – я бросился, перехватил меч, которым она снова замахнулась. Сцепившись, мы упали и покатились по полу, борясь за меч. Окончательно потеряв терпение, я выкрутил ей запястье, и, вскрикнув от боли, она выпустила рукоять. Я отшвырнул меч в другой конец комнаты. Лия попыталась откатиться от меня, но я не выпустил ее и прижал к полу.

– Опомнись, Лия! Прекрати сейчас же!

Она яростно сверкала на меня глазами, тяжело дыша.

– Не троньте ее, господин Каден! Отпустите ее! Не думайте, я тоже умею с ним обращаться!

И Лия, и я разом повернулись к двери. Там стояла малышка Астер, испуганно тараща глаза.

– Вон! – взревел я. – Пока я с тебя шкуру не спустил!

Астер подняла меч повыше, не собираясь отступать. Под тяжестью оружия ее тощие ручонки дрожали.

– Только послушайте его! – бросила Лия. – Справился, напугал ребенка. Ну не храбрый ли Убийца?

Я выпустил ее и вскочил на ноги.

– Поднимайся, – велел я, а когда Лия встала с пола, ткнул пальцем в Астер. – Вели ей уйти и не вынуждать меня сдирать с нее шкуру.

Лия смотрела на меня пристально, ожидая, что я откажусь от своих слов. Я положил руку на кинжал. Нехотя она повернулась к Астер, и выражение ее лица смягчилось.

– Все в порядке. Я сумею справиться с Убийцей. Он только показывает зубы, но не кусает. А теперь ступай.

Девочка нерешительно потопталась на пороге, глаза у нее блестели. Лия, поцеловав два пальца, подняла их к потолку, как бы отдавая Астер молчаливый приказ.

– Ступай, – повторила она тихо, и девочка неуверенно вышла, закрыв за собой дверь.

Мне показалось, что Лия совсем успокоилась, но, как только мы остались наедине, ее возмущение снова прорвалось.

– Благородная? Этой ночью ты спишь со мной, благородная?

– Ты прекрасно знаешь, я никогда не стал бы тебя принуждать к этому.

– Тогда зачем было это говорить?

– Потому что был зол, – сказал я. – И чувствовал себя оскорбленным.

Потому что я понимал: все, что Лия наговорила мне о Комизаре и своем стремлении к власти, было ложью. И хотел уличить ее в этой лжи. Потому что я должен был заставить Комизара поверить, будто наши с ней отношения непоправимо испорчены. Потому что мне было важно еще хоть одну ночь продержать ее здесь, в своей комнате, – в безопасности. Потому что все выходило из-под контроля. Потому что Лия была права – я хотел доверять ей, но не мог. Потому что, когда я уезжал неделю назад, она меня поцеловала.

Потому что я любил ее до одури.

Я видел бурю в ее глазах, понимал, что она лихорадочно соображает, колеблется, взвешивая каждое слово, обдумывая, что можно сказать, а чего говорить ни в коем случае нельзя. Сегодня от нее не стоило ждать честности.

– Опасную игру ты затеяла, Лия, – я покачал головой. – И в этой игре тебе не победить.

– Я не играю, Каден. Я воюю. Не вынуждай меня объявлять войну и тебе.

– Смело, ничего не скажешь, но эти слова для меня пустой звук.

Лия приоткрыла рот для язвительного ответа.

– Я не… – но неожиданно оборвала себя и не стала продолжать, словно не доверяя самой себе. Молча она отвернулась от меня, подхватила одеяло из стопки и кинула мне.

– Я ложусь спать, Каден. И тебе советую.

Ее силы иссякли. Я как будто видел тяжелый груз, давящий ей на плечи. Глаза у нее закрывались, словно она устала от своего бунта. Она не стала даже переодеваться ко сну. Просто легла на кровать и натянула плед.

– Можем мы…

– Спокойной ночи.

Больше мы не обменялись ни словом, но, лежа в темноте на полу, я прокручивал в голове наш давешний разговор. Сейчас, задним числом, я понимал, как фальшиво звучали слова Лии, объяснявшей ее решение выйти за Комизара: покорность, смирение, мои слова, брошенные мне же в лицо, сожаление, блестящие от слез глаза. Лия разыграла все как по нотам. Представление удалось на славу, оно было почти безупречным, но отнюдь не таким неподдельным, как та усталость, которую я видел только что. Я не собираюсь лгать тебе, Каден.

И все же она солгала. Без сомнения. Я вспомнил горькие слова, сказанные Лией в день отъезда из стана кочевников, когда я уличил ее в неумелой лжи. Нет, вообще-то я очень хорошо это умею, но иногда, чтобы сплести ложь, требуется время.

Сейчас, вспоминая последние несколько дней, ее уверения, что она хочет попытаться начать жизнь сначала, ее поцелуй, я мучился вопросом… как давно она начала сплетать эту ложь?