Сотник. Так не строят! - Денис Варюшенков

– К воротам! – заорал старшина. – Скопом! Оружных и лучников выбивай!

Плотным кулаком Сучков десяток вклинился в опешивших находников. Нескольких противников зарубили сразу, пока они ещё не опомнились, но вои с настоящими мечами быстро навели порядок. Вот тут-то плотникам пришлось солоно. Первым упал Пахом Тесло – нагнулся добить ворога, а спину открыл, ему туда рогатину и вогнали. На Скобеля уполовиненные им бревноносцы это бревно и скинули, а потом скопом добили. Швырка сбили с ног, но тот, визжа от ужаса, умудрился укусить одного из супротивников за ногу, а второму воткнуть нож в пах и на четвереньках пробился к своим. Неведомо как, но плотники, разменяв двоих своих на дюжину находников, пробились к воротам. Ни один из Сучкова воинства невредимым не остался.

«Едрён скобель – пробились!»

Больше ничего Сучок подумать не успел – об окантовку отобранного у ворога щита сломалась прилетевшая с заборол Ратного стрела.

– Глаза разуй, корова недоенная! – заорал во всё горло старшина. – Чтоб тебя леший попользовал в зад и перед, лежмя, плашмя и всякоразно! Ты в кого стрелы мечешь, лярва слепая?!

– Сучок, ты? – раздался с заборол женский голос. – А я…

– Головка от… – закончить фразу Нилу не дали.

Уцелевшие вои построили остальных и погнали их вперёд.

– Бабы, прикрывайте! – крикнул Сучок и повел своих навстречу. Он нутром понял, что в таком бою можно только ответить ударом на удар. Иначе сомнут.

Нескольких нападавших уложили стрелы ратнинских баб, а потом плотники сошлись грудь в грудь со штурмующими. В первом ряду шли пятеро неведомых ратников. С ними-то и столкнулись плотники. Пришлые вои явно щи лаптем хлебать были не обучены – за каждым из них, как привязанные, следовали по два-три холопа поздоровее, и, пока ратник связывал кого-нибудь из сучковцев боем, его подручные норовили достать противника.

Кое-кого и достали: первым зашатался Струг, его подхватил Отвес, срубил одного из нападавших, но и сам рухнул с рассечённой головой. Убийцу Отвеса достал Швырок и опять из «партера». Он же, тыкая кинжалом направо и налево, сумел оттащить стонущего Струга к самому тыну. Окровавленные Гвоздь и Гаркун рубились, прикрывая друг друга. Несколько раз их от неминучей смерти спасали метко пущенные с тына стрелы. Те же стрелы не давали остальным взбунтовавшимся холопам отрезать плотников от ворот. Сучку даже показалось, что летят они теперь куда гуще, чем в начале схватки, и оттого ворог заколебался.

– Шкрябка, Матица, за мной! – приказал Сучок. – Прикрывайте!

Троица плотников рванулась вперёд. Сучок метил в похожего на крысу воя, который явно командовал взбунтовавшимися холопами.

«Если свалим – разбегутся!»

Им удалось. Почти. Противник ждал чего угодно, но не атаки. Вот только крысовидного срубить не удалось. Матица свалил чернобородого бугая, прикрывавшего крысолюда, отпрыгнул от другого, чуток зацепил третьего.

– Тороп, сзади! – заорал кто-то из врагов.

Крысомордый сделал шаг назад, разрывая дистанцию, щитом отвёл топор Сучка, извернулся и самым кончиком клинка прочеркнул Матицу поперёк живота. Кишки ослизлой серо-желтоватой массой выпали плотнику прямо под ноги. Ещё влекомый инерцией своего топора, Матица сделал шаг прямо в окровавленный ком у своих ног. Глаза его широко распахнулись, он пронзительно и тонко завизжал, рухнул на колени, потом на бок и, не переставая визжать, принялся запихивать свои внутренности обратно в живот. Жесточайший спазм свернул тело плотника в плотный клубок, а визг перешёл в хрип. Дальше Сучок не видел – убивший Матицу похожий на крысу вой прикрылся щитом и бросился на старшину, а с боков навалились ещё трое. Сучок отшатнулся назад и завертелся, парируя удары.

– Сука! – хрипло взревел старшина и очертя голову рванулся в атаку.

Он не понял, как проскочил под двумя топорами, не увидел, как Нил убил своего противника и тут же припал на одно колено раненый, не почувствовал, как меч крысомордого погрузился в его собственное тело. Всё это было не важно – главное, убить крысолюда, отомстить за Матицу, а там всё будет хорошо. Даже об Алёне Сучок в тот момент не вспомнил.

Звякнуло столкнувшееся железо, в руку ударило отдачей от топорища, а в лицо старшине плеснуло чем-то вонючим и серо-красным. Он машинально обтёр лицо рукавом, и тут на него рухнул мир – под ногами валялся предводитель находников с разнесённой в клочья головой, возле тына Швырок рубился с каким-то холопом, не подпуская того к раненому Стругу, а вокруг валялось несколько битых стрелами бунтовщиков, Гвоздь и Гаркун, пугая выставленными топорами вдруг оробевших мятежников, тащили к воротам Нила.

– Сучок, к тыну давай! – хрипел окровавленным ртом Гвоздь.

Над ухом свистнула стрела и сбила сунувшегося было к Сучку холопа.

– Кондраша, уходи!

Раздавшийся с тына голос Сучок узнал бы из тысячи.

Старшина, неловко припадая на раненую ногу, начал пятиться к тыну. Ему почему-то казалось совершенно невозможным показать врагу спину на глазах любимой. Так он и доковылял до самых ворот. Его не преследовали. Холопы откатились назад на добрую сотню шагов и пустили оттуда несколько стрел. Бабы ответили.

Попали в кого или нет, Сучок не видел – перед глазами маячила кровавая пелена. Он стоял, прислонившись спиной к шершавым брёвнам, и пытался заставить бессильно повисшую руку поднять щит. Это почему-то казалось очень важным. Рядом с ним, прикрывая раненых, стояли Гвоздь, Гаркун и Швырок. От речных ворот тоже долетали звуки боя, но и там со временем стало потише. Сколько всё это продолжалось – бог весть. Голову Сучка заполнила звенящая пустота.

Вдруг со стороны Пивени раздались последовательно вопль ужаса, который издают беспощадно избиваемые люди, торжествующий бабий вой, конский топот и воинские команды. Услыхав это, последний оставшийся в живых ратник находников бросился в лес. За ним дали стрекача и остальные.

«Наши, михайловские!»

Больше ничего подумать Сучок не успел. В глазах потемнело, и он рухнул лицом вперёд. Гвоздь выронил топор и сполз спиной по брёвнам.

– Дядьки!!! Кондраша!!! – крики Швырка и Алёны слились в один.

Швырок бухнулся на колени возле Гвоздя, а Алёна, как была с луком, так и сиганула вниз с тына – только юбка выше головы взвилась. Тем временем изнутри Ратного кто-то уже со стуком вынимал из проушин воротный брус.