Сезон гроз - Анджей Сапковский

– Кто попросил?

– Мужчина, выглядевший как солдат. Со странным выражением глаз.

– Мне нужно идти. Прошу прощения, Мозаика.

За увитым разноцветными лентами павильоном собралась толпа, был сервирован стол: паштеты, лососи и утки в студне. Геральт прокладывал себе дорогу, высматривая капитана Роппа или Феррана де Леттенхофа. Вместо этого он столкнулся прямо с Фебом Равенгой.

Ресторатор выглядел как аристократ. Облачен был в парчовый дублет, на голове красовалась шляпа, украшенная пучком пышных страусовых перьев. Сопровождала его дочка Пираля Пратта, одетая в элегантную мужскую одежду.

– О, Геральт! – обрадовался Равенга. – Позволь, Антея, представлю тебе: Геральт из Ривии, славный ведьмак. Геральт, это сударыня Антея Деррис, концессионерка. Выпей с нами вина…

– Простите, – извинился он, – но я спешу. А с госпожой Антеей я уже познакомился, хоть и не лично. На твоем месте, Феб, я бы ничего у нее не покупал.

Арку над входом во дворец некий ученый лингвист украсил девизом: CRESCITE ET MULTIPLICAMINI[70].

Остановили Геральта скрещенные алебарды.

– Вход запрещен.

– Я должен срочно увидеться с королевским инстигатором.

– Вход запрещен, – из-за алебардщиков выступил командир караула. В левой руке он сжимал спонтон[71]. Грязный палец правой уткнул прямо в нос Геральту. – Запрещен, понимаете, милсдарь?

– Если не уберешь палец от моего лица, сломаю его в нескольких местах. Ну вот, так намного лучше. А теперь веди к инстигатору!

– И всякий раз, как сталкиваешься со стражей, – тут же скандал, – отозвался из-за спины ведьмака Ферран де Леттенхоф, шедший, должно быть, следом. – Это серьезный недостаток характера. Способен повлечь за собой досадные последствия.

– Не люблю, когда кто-то запрещает мне входить.

– Как раз для того все эти стражи и посты. Не пришлось бы их расставлять, если б вход был для всех свободен. Пропустите его.

– У нас приказ самого короля, – нахмурился командир стражи. – Никого не впускать без проверки!

– Ну так проверьте его.

Проверка была тщательной, стражники не ленились, обыскали старательно, не ограничились простым ощупыванием. Ничего не нашли, кинжал, обычно спрятанный за голенищем, Геральт на пир не взял.

– Довольны? – инстигатор взглянул на командира сверху вниз. – Тогда отойдите и пропустите нас.

– Вы, ваша милость, уж извините нас, – процедил командир. – Но приказ короля был четким. Касался всех.

– Что-что? Не забывайся, хам! Знаешь, перед кем стоишь?

– Никого без проверки, – командир кивнул стражникам. – Приказ был четким. Пусть ваша милость не напрашивается на проблемы. Для нас и… для себя.

– Что тут вообще происходит?

– Уж прошу насчет этого прощения. Мне приказали проверять.

Инстигатор вполголоса выругался и позволил обыскать себя. Не было при нем даже перочинного ножика.

– Хотел бы я знать, что все это должно значить, – сказал, когда они с Геральтом наконец-то зашагали по коридору. – Я серьезно обеспокоен. Серьезно обеспокоен, ведьмак.

– Ты видел Лютика? Якобы его вызвали во дворец для певческого выступления.

– Мне об этом ничего не известно.

– А известно, что в порт вошла «Ахеронтия»? Тебе говорит о чем-то это название?

– И о многом. А беспокойство мое только растет. Ежеминутно. Поспешим!

В вестибюле – некогда храмовом виридариуме – крутились вооруженные протазанами гвардейцы, сине-красная униформа мелькала на галереях. Стук сапог и громкие голоса доносились также из коридоров.

– Эй! – инстигатор махнул проходившему мимо солдату. – Сержант! Что тут происходит?

– Простите, ваша милость… Спешу по приказу…

– Стоять, я сказал! Что тут происходит? Требую объяснений! Что-то случилось? Где князь Эгмунд?

– Господин Ферран де Леттенхоф.

В дверях, под знаменами с голубым дельфином, в сопровождении четверых верзил в кожаных кабатах, стоял король Белогун собственной персоной. Он избавился от королевских атрибутов, а потому на короля похож не был. А был похож на селянина, у которого вот только что отелилась корова. Произведя на белый свет славненького теленка.

– Господин Ферран де Леттенхоф, – в голосе короля звучала радость от внезапно случившегося приплода. – Королевский инстигатор. Значит, мой инстигатор. А может – не мой? Может, сына моего? Появляешься, хоть я тебя не призывал. Пусть, думал я, Ферран развлечется, пусть поест, попьет вволю, приглядит себе кого да и трахнет в беседке. Я Феррана звать не стану, не хочу, чтоб он был здесь. А знаешь ли, почему не хочу? Потому что не уверен я, кому именно ты служишь. Кому служишь, Ферран?

– Служу, – инстигатор глубоко поклонился, – вашей королевской милости. И я абсолютно вашей милости верен.

– Все слышали? – король театрально огляделся. – Ферран мне предан! Хорошо, Ферран, хорошо. Именно такого ответа я и ожидал от королевского инстигатора. Можешь остаться, ты пригодишься. Сейчас я возложу на тебя задания, что придутся в самый раз для инстигатора… О! А этот? Кто это здесь? Погоди-погоди! Не тот ли ведьмак, который занимался мошенничеством? На которого указала нам чародейка?

– Выяснилось, что он невиновен, чародейку обманули. Донесли на него…

– На невиновных не доносят.

– Было решение суда. Дело закрыли из-за недостатка улик.

– Но дело было, а значит, был и запашок. Решения судов и приговоры произрастают из фантазий и фанаберий судейских урядников, а запашок исходит из самой сути дела. Но хватит о том, не стану тратить время на лекции по юриспруденции. В день собственной женитьбы проявлю милосердие, не отдам приказа взять его под стражу, однако ж пусть этот ведьмак тотчас сгинет с глаз моих долой. И никогда больше на глаза мне не попадается!

– Ваше королевское величество… Я обеспокоен… В порт, говорят, вошла «Ахеронтия». В этой ситуации соображения безопасности требуют обеспечить охрану… Ведьмак мог бы…

– Что – «мог бы»? Заслонить меня собственной грудью? Поразить самозванцев ведьмачьими чарами? Именно такое задание и возложил на него Эгмунд, мой любящий сын? Охранять отца и обеспечивать ему безопасность? Ступай-ка за мной, Ферран. Ха, да к дьяволу, ступай и ты, ведьмак. Кое-что покажу вам. Увидите, как я беспокоюсь о собственной безопасности и как обеспечиваю себе охрану. Поглядите. И послушаете. Может, научитесь кой-чему. И кое-что узнаете. О себе. Вперед, за мной!

Они зашагали, подгоняемые королем и окруженные верзилами в кожаных кабатах. Вошли в большой зал: здесь, под расписанным морскими волнами и чудовищами плафоном, стоял на возвышении трон, на коем Белогун и уселся. Напротив, под фреской, представлявшей стилизованную карту мира, на лавке, под охраной таких же верзил, сидели королевские сыновья. Князья Керака. Черный, словно ворон, Эгмунд и светлый, словно альбинос, Ксандер.