Бог калибра 58 - Макс Острогин

Я предъявил зеленую карточку, пропустили, видимо, зеленая карточка давала разные полезные преимущества.

Эти двое поглядели на меня испуганно.

Я оказался в зоопарке. Во всяком случае, на зоопарк это очень и очень походило, только…

У нас в Рыбинске… ну, там, короче, где я родился и жил, тоже был зоопарк. Клетки, а в них скелеты животных. Очень хорошо сохранившиеся скелеты, блестят, особенно мне верблюд нравился — смешной такой, раскорячный. Тут тоже. Клетки. И справа и слева. Клетки пустые, большинство. Две заняты, в одной волкер, в другой Алиса. Сидела на полу. В плече торчал гарпун.

Увидела меня, вскочила на ноги.

— Дэв! Дэв, иди сюда!

Я не спешил приближаться.

— Ты вырвался?! Здорово! Тут всего двое охраняют, давай…

Я молчал.

— Это все сначала придумано было! — громко зашептала она. — Это ловушка! Засада! Не верь им…

Гарпун звякал по прутьям.

Глаза у Алисы были совсем-совсем красные.

— Они лгут… Лгут! Лжецы! Они собираются всех убить! Это спасение!

Алиса дернула прутья клетки, с потолка пролилась вода.

Я молчал.

— Спасение! Мы должны спасти детей! Ты понимаешь?! Скоро всему конец, я точно это знаю! Надо спасать маленьких! Уходим! Ты же сдохнешь тут, они же тебя заманили!

Я стал заряжать карабин. Не спеша, но очень тщательно.

— Что ты делаешь?

Я опустил в ствол пулю с урановым сердечником, придавил шомполом.

— Что ты делаешь?!

— То, что я делаю всегда…

Алиса вдруг посмотрела на меня по-другому. Серьезно. Как никогда не смотрела. И спросила:

— Совмещаешь смерть с неподвижностью.

Вернее, даже не спросила, а просто сказала.

Я поднял карабин. Надо было что-то сказать, в таких ситуациях принято что-то говорить. Я сказал:

— Ты сама виновата. Надо было раньше сказать…

Алиса смотрела на меня через решетку.

— Я сразу понял, посмотреть просто хотел, что ты делать будешь…

Молчала.

— Зря ты так. Зря совсем…

Алиса молчала.

Я опустил оружие. Не мог я так Стрелять, да еще в Алису.

— Ладно, — я убрал карабин на плечо. — Ладно, поглядим…

Я собрался уходить. И оставаться. Здесь, вот сейчас в эту минуту я вдруг понял, что останусь. Есть дела. А может, это лечится? Какими-нибудь уколами. Или оперативно. Или электричеством, я слыхал, электричество от многих болезней помогает. Или потом будет лечиться, жизнь не стоит на месте. Да и польза от нее есть — раны быстро заживают. Ладно.

— Эй! — позвала Алиса.

Я оглянулся.

— Не уходи, а? — попросила Алиса.

Но я, конечно, ушел. Надо было подумать.

Обычно я так не поступаю. С поганью. Не разговариваю, не смотрю в глаза, не поворачиваюсь спиной. Потому что погань всегда обманет, в этом ее сила, Гомер так говорил.

Обычно я так не поступаю. Поступаю по-другому.

Совмещаю смерть с неподвижностью.