Земля оборотней - Анна Гурова

— Он в Чертоге Героев, — сказала она. — Калма больше не властна над ним.

— Так он все же умер! — Аке выругался. — Ты не смогла вернуть его!

— Не болтай о том, чего не понимаешь, — надменно ответила Асгерд, с трудом вставая на ноги. Йокахайнен помог ей, поддержав под руку. Он один догадался, что она сделала, потому что сам некогда устроил подобное для своей невесты и ее родичей — и сочувствовал, понимая, чего ей это могло стоить. Но Аке ничего не понимал, кроме того, что его соратник и друг не воскреснет.

— Ахти мертв, а ты ничего не смогла сделать! — бросал он обвиняющие фразы. — Да что взять с девки! Но ты, Ильмо, — он резко обернулся к нему, — у тебя же в руках сампо! Прикажи ему — пусть оно вернет жизнь Ахти!

— Нет! — вскрикнула Ильма, шагнув вперед. — Не надо! Даже мать не пожелала, чтобы Рауни ожил! Это ведь неспроста!

Ильмо заколебался.

«Вяйно сказал — ничего не желать, — подумал он. — Не желать — для себя! А для друга? Я ведь не зла хочу. Разве может быть более благое пожелание, чем возвращение к жизни?»

Ильмо тронул ручку… и тут же всё понял — словно бездна распахнулась у него под ногами. Ему стало так страшно, как не бывало никогда в жизни, даже перед лицом Калмы — страшно от мысли, что сейчас двумя словами он мог погубить целый мир. Вернее, чем это сделала бы Лоухи. Два слова: «Ахти, воскресни!» — и растворятся врата Маналы, рухнут границы между мирами. И он довершит то, что происходило в Луотоле само собой… Проклятая Калма! Она не только расквиталась с Ахти, погубив его, но его смертью подготовила ловушку и ему, Ильмо!

— Я не стану ничего приказывать сампо, — сказал он побелевшими губами. — Ахти умер — значит, так было суждено. Он не вернется в этот мир.

Аке разразился проклятиями.

— Да ты просто предатель! Предатель и трус! Ты этого и хотел — чтобы мы дорогой все перемерли, а ты бы захапал мельницу себе!

Асгерд вскочила и молча ударила его по скуле. Аке вскинул кулаки — но тут рядом с Асгерд встал Йокахайнен:

— Не тронь ее! Предками клянусь, будет очень плохо тому, кто ее обидит!

— Только попробуй коснуться Ильмаринена! — прошипела Ильма. — Когда ко мне вернется магия, ты об этом первый узнаешь — на своей шкуре!

Аке посмотрел на них исподлобья, заставляя себя успокоиться. Ему было наплевать на девчонку Ильму, саамское колдовство он презирал, да и Ильмо был ему не противник в бою — но вот Асгерд… Он бы и сам себе в этом никогда не признался — ее он боялся.

— Ладно же! Значит, вы все против меня? Ахти погиб, и всех это устраивает? Я вам это еще припомню…

— Я тебе сочувствую, Аке, — ровным голосом сказал Ильмо. — Твой гнев — от горя, но мы не должны устраивать свару. Особенно сейчас. Не ты ли сам твердил об этом всю дорогу? Не ты ли разнимал Ахти и Калли, не ты ли всегда помнил обо всех мелочах? Разве у тебя прежде никогда не гибли товарищи? Что с тобой?

— Хватит, — ворчливо оборвал его варг. — Не нужно мне этих поучений. Ахти погиб, да будут к нему милостивы боги Утгарда. Так надо похоронить его и скорее убираться отсюда.

Погребальный костер Ахти устроили на берегу моря. Там было полно сухого плавника; сгодились и старые, полусгнившие лодки, брошенные варгами. Черные слизни и морские чудовища не появлялись. То ли они чуяли близость сампо и старались держаться от него подальше — то ли они, созданные волей Калмы, ушли вместе с ней. Ильмо представлялось, как уползают в море и каменеют слизни, а на северной стороне гор постепенно засыпают вулканы…

Ахти положили в самую красивую из брошенных лодок. Асгерд сама вложила Плачущий Меч ему в руки.

— Этот меч выполнил свою задачу, — сказала она. — Пусть память о нем будет вечно связана только с Ахти Каукомьели, победителем Калмы.

Асгерд сама подожгла костер. Она стояла к нему ближе всех, словно вдова, и смотрела в пламя, пока костер не прогорел дотла. И что она видела в пламени, с кем разговаривала, никому о том не сказала.