Стрельба по тарелкам - Олег Дивов

Ответы на вопросы публики, взаимные предложения убраться вон из фантастики

ДИВОВ: На перекуре общественность пришла к выводу, что эти два скользких типа от прямых ответов увиливали… на незаданный вопрос. Поэтому, значит, я приглашаю желающих задавать вопросы докладчикам или высказываться, по возможности экстрактно, – высказывать свое мнение…

РУХ: Олег, маленькая только ремарка – если человек не задает конкретный вопрос, а…

ДИВОВ: Да, ты не обязан реагировать вообще.

ЛАДЫЖЕНСКИЙ: Да он на все будет реагировать, не беспокойся!

ДИВОВ: Вы не обязаны реагировать на реплику, не содержащую прямого вопроса в ваш адрес. Также вы не обязаны реагировать на реплики, содержащие критику в ваш адрес. Можете просто улыбаться.

МИХАИЛ УСПЕНСКИЙ: А также имеете право с негодованием отметать…

ДИВОВ: Поехали. Давай!

МИХАИЛ ТЫРИН: Так фантастика – это литература или нет?

(Смех, аплодисменты.)

ДИВОВ: Вот как раз тут не было вопроса. Это, по-моему, был ответ!

РУХ: Отвечаю на вопрос. Это смотря какой бабель!

АНТОН СВИРИДЕНКО: А вот тогда вопрос, если можно. Здесь говорили, что «Солярис» – это роман о человеке и границах непознанного, и вот представьте, если бы не было этого допущения… Но есть другое произведение, в котором тоже говорится о человеке и о непознанном, для которого человек – это фигня, и оно может с ним творить все, что хочет. Оно было написано где-то на пару тысяч лет раньше и называется «Библия». Вот оно почему не фантастика? Или как?

РУХ: Мы как раз на фоне «Соляриса»… Когда стояли, перекуривали, я сказал, что первооснова для «Соляриса» – Книга Иова. Это как раз история человека, с которым высшие силы творят что хотят и смотрят, как реагирует подопытное существо, несчастное и жалкое. А насчет того, фантастика ли Библия, вы знаете, для меня это документальное произведение, как для человека с христианской парадигмой. Нехристианин может относиться к Библии, как ему совесть подскажет, а для меня это сугубо изложение событий.

СВИРИДЕНКО: А тогда почему «Солярис» – фантастика?

РУХ: Ну потому что я не поклоняюсь «Солярису», я поклоняюсь Господу нашему Иисусу Христу.

ПУБЛИКА: То есть «Солярис» просто не дорос до статуса Библии…

МИНАКОВ: Я скажу нечто схожее с тем, что ответил Аркадий. Почему Библия не фантастика? Так Библия и не литература. Это Священное Писание.

ПУБЛИКА: О-па…

(Короткий момент мертвой тишины в зале.)

РУХ: Вот камера зафиксировала наше рукопожатие.

НАВАРА: Нет, они очень ловко все время увиливают и от темы дискуссии, и от ответов на вопросы. У нас как дискуссия заявлена, господа?

РУХ: Тебе уже сказали, что она ошибочно заявлена, накладка вышла.

НАВАРА: Не, ну если она ошибочно заявлена, тогда вы, двое, деньги – назад!

(Смех, аплодисменты.)

РУХ: Вот наш импресарио, все вопросы – к нему!

НАВАРА: Я все-таки хотел бы, чтобы вы оба попытались сделать две вещи. Сказали, что есть «литература» и что есть «фантастика».

ДИВОВ: …И о месте научной фантастики в фантастике отдельно!

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Правильно ли я понимаю, что фантастическое произведение не должно выпадать вообще из контекста мировой литературы…

РУХ: Более того, оно просто не может из него выпадать, потому что вне контекста мировой литературы литература в принципе не существует. Есть некая единая структура метатекста, в которую каждый новый текст просто встраивается. И существовать в отрыве от написанного до него текст не может, это непрерывный процесс…

ЛОГИНОВ (благоговейным шепотом): Какая хорошая тема! Тема какая хорошая!

РУХ: Иначе текст отваливается и превращается в гумус.