Завоеватель - Николай Романов

Ольга дулась три дня.

На четвертый брат сообщил ей, что не просто принял решение, но и начал его осуществлять. В частности, вчера утром он отправил личное послание его величеству Отто Тринадцатому, где попросил у фрагербритского короля руки его дочери Роза-линды.

И если король даст согласие на брак, работа министерств иностранных дел обеих стран по подготовке договора о дружбе и взаимопомощи вступит в решающую стадию. Будет составлено и секретное приложение к договору, где главным врагом росского и фрагербритского народов будет назван Великий Мерканский Орден.

— Мы что, первыми нападем на мерканцев? — спросила Ольга.

— Вряд ли нам придется выступать в роли агрессора… — Брат мотнул головой. — Как только фрагербритцы присоединятся к нашему с халифатом договору, у Вершителя не останется иного выхода, кроме как начать войну Сейчас у них еще есть шансы на победу, но ситуация, с их точки зрения, меняется к худшему с каждым днем. Если он не начнет войну сейчас, позже он непременно проиграет.

— А если все-таки не начнет?

— Начнет! — убежденно сказал Миркин. — Нет у него иного выхода!.. Так что? Помирились мы с тобой?

Ольга помолчала. А потом сказала:

— Помирились. Куда ж мне деваться? Император коротко пожал локоть сестры. Будто скрепил печатью соглашение о прекращении боевых действий…

— Знаешь, Миркин, — продолжала Ольга. — Поначалу мне казалось, что ты так ненавидишь мерканцев из-за моего отца. Потом я решила, что из-за твоей матери. Потом тебе на голову свалилась я с сестрами, которых также нужно освобождать, и это стало еще одним фактором твоей политики… Но теперь мне кажется, что существует и еще какой-то фактор, неизвестный мне.

— А может, мной движет желание поквитаться с судьбой за тот страх, что я пережил в детстве, когда убили моего приемного отца и похитили мою маму? А есть и еще одна подспудная причина… С точки зрения тех, кто воспитывался в нормальной семье, моя жизнь у «росомах» была достаточно сложной, чтобы непременно захотеть поквитаться с виновниками…

Миркин говорил совершенно серьезным голосом, но Ольга чувствовала, что его слова не являются правдой.

Ей вдруг пришло в голову, что она ошибается, полагая, будто очень неплохо изучила своего брата.

Да, с одной стороны, Миркин — очень порядочный человек, заботящийся о своих родственниках и друзьях. А с другой — он своими руками убил Засе-кина-Сонцева, стоило Железному Генералу затеять некую подковерную возню, показавшуюся императору опасной для страны. Да и Найдена он, похоже, подставил во время вояжа на Ибн-Джухайям.

Если подумать, друзья могут предъявить ему массу претензий. Но почему-то не предъявляют. Найден на него просто молится и верит ему, как ребенок матери. Да и она, Ольга, не может обижаться на Миркина, хотя многие его поступки явно объясняются недоверием к ней.

На него невозможно обижаться. Хотя бы потому, что он и себя не щадит, лично проводит опасные для жизни секретные операции. А ведь мог бы сидеть за спинами своих подчиненных и в ус не дуть.

Она снова вспомнила тот подвал, на Вайсбур-ге… И едва не залилась румянцем.

Это ж надо — влюбиться в собственного брата!

Вообще, в истории известны случаи, когда браки устраивались между царственными очень близкими родственниками. Так, помнится, египтянка Нефертити была замужем за своим двоюродным братом Эхнатоном. Да и в более поздние времена подобных случаев бывало немало… Впрочем, что это она?

Забыть, забыть и забыть!

Нет, в Миркине есть что-то нравящееся не только женщинам, но и мужчинам. Говорят, именно такие люди и пользуются всеобщей любовью. В них верят, за ними идут — без раздумий, слепо. И они приводят людей не к пропасти, но к процветанию. И счастлива страна, которой достался такой правитель!..

— Ты как будто молишься, Оленька, — сказал Миркин.

Ольга тряхнула головой.

Ну что за наваждение! Надо, наверное, в свою очередь замуж выходить. Серьезно… Если Отто Тринадцатый ни с того ни с сего откажет вдруг Остро-миру Первому, не предложить ли им обоим брак между сестрой императора и сыном короля. Помнится, эти мысли уже появлялись, но потом ушли на второй план. Принести себя в жертву.

Черт, надо было поближе познакомиться с Бруно! Впрочем, исправить дело никогда не поздно. Совершить еще один вояж на Вайсбург…

— Голову даю на отсечение, что ты что-то замышляешь, — сказал Миркин, еле сдерживая смех. — И хорошо, если не против меня.

Ольга прыснула:

— Мы ведем себя как идиоты.

Ей было сейчас тепло и покойно. И тут же стало стыдно. Потому что сестры ее оставались в мерзких лапах Вершителя.

Кто знает, что с ними сейчас, каково им там… И живы ли они вообще?

— Слушай, Миркин… Пообещай мне одну вещь!

— Какую?

— Пообещай мне, что я буду рядом, когда Бедросо будет сдаваться тебе в плен.

Миркин внимательно посмотрел в лицо сестры.

— До этого еще очень далеко, Оленька.

— И все-таки! Я хочу увидеть его глаза. — Ольгу едва не затрясло от внезапно нахлынувшей ненависти.

Наверное, брат понял, что это не просто блажь. И сказал:

— Хорошо, я подумаю.

— Нет, ты пообещай! Он нахмурился:

— А потом ты будешь выкручивать мне руки, требуя исполнить обещание… Давай, вернемся к этому разговору позже? А пока я пообещаю тебе одно. Твоих сестер будут освобождать в твоем присутствии. Об этом я позабочусь непременно!