Фарландер - Кол Бьюкенен

— Тебя ведь Нико зовут?

— Да. А ты еще помнишь.

— На нашем старом языке это означает «Проницательный», да?

В горле пересохло. Нико с натугой сглотнул и, бросив взгляд на темный проем слева, пробормотал что-то невнятное.

— И как?

— Что — как? — Он мог бы поклясться, что заметил какую-то тень.

— Ну, ты и вправду такой проницательный? Видишь людей насквозь? Понимаешь их мотивы?

— Наверное, мама хотела, чтобы я это мог. — Нико продолжал поглядывать по сторонам, с трудом сопротивляясь желанию оглянуться.

— Не оглядывайся, — прошипел Эш. — Трепись.

Легко сказать — трепись.

Позади них кто-то ступил в лужу, и Серезе запнулась на полуслове.

— За нами следят, — выдохнула она.

Нико заставил себя не прибавлять шагу, а Серезе замурлыкала что-то под нос. Мелодия напоминала колыбельную, которую Нико слышал в детстве.

— Возьми меня за руку, — вполголоса приказал Эш.

— Зачем?

— Затем, что я плохо вижу.

Не дожидаясь ответа, старик сам взял его руку и положил на свою. Нико заметил, что он щурится, словно от бьющего в глаза света.

Справа прогрохотал трамвай. Свободных мест было немало, и лишь в нескольких окнах мелькнули равнодушные, пустые лица с глазами, устремленными в какой-то свой мир. Вагон едва проехал, как из темноты появились двое.

— Что? — Эш сжал пальцы на локте Нико.

— Еще двое, впереди.

— Поворачиваем! — рыкнул старик.

Нико повернул влево, в темный переулок. Серезе умолкла. Эш распустил полы накидки и нащупал ножны. Нико сделал то же самое. Его била мелкая дрожь. «Надо сосредоточиться на дыхании», — вспомнил он.

Переулок пролегал вдоль задней части широкого, облицованного мрамором здания, величественный фасад которого украшали горгульи с застывшими в гротескных гримасах мордах. Из освещенных ярко окон доносились звуки музыки, что-то смутно знакомое, может быть опера, которую Нико слышал еще в Косе. Музыка почти заглушала другой звук — четкий, равномерный, тяжелый звук шагов. Он оглянулся — в полутьме ясно вырисовывались силуэты пяти преследователей.

— Мастер, — прошипел Нико, когда впереди, шагах в десяти, появились еще несколько теней. Регуляторы?

В ночном воздухе звякнула сталь. Блеснули клинки.

— Стоять, — приказал голос. — Вы все подлежите аресту.

— Не останавливаться, — сказал Эш, сбрасывая с плеч накидку. Расстояние между ними и Регуляторами сокращалось как сзади, так и спереди. — Вам придется драться. Обоим. Не забывайте про дыхание. Увидите свободное пространство — прорывайтесь. Поняли?

И это план? Нико сжал обмотанную кожей рукоять, приготовившись выхватить клинок в любую секунду. Происходящее уже потеряло всякую связь с реальностью.

Один из тех, что блокировали им путь, поднял руку с пистолетом.

— Стоять! — повторил он громче и требовательнее.

— Сколько до них? — уточнил Эш.

— Шесть шагов.

Что-то бабахнуло над ухом, и Нико едва не Подпрыгнул от неожиданности. Человек с пистолетом вскрикнул, пошатнулся и завалился на спину. Серезе отбросила бесполезный пистолет и, не сбавляя шагу, выхватила длинный охотничий нож. Нико на мгновение приостановился, любуясь ею, и тут Эш устремился на врага.

Все его движения как будто слились в одно, плавное, но быстрое и почти неуловимое: меч в руке... выход в боевую стойку... правая нога вперед, левая назад... рубящий боковой...

Распоров живот первому, Эш не остановился, но, продолжая движение, блокировал выпад второго Регулятора и, отбросив клинок противника, нанес прямой колющий в грудь.

Что было дальше, Нико пропустил. К этому моменту он и сам был уже в гуще схватки: легко, заученным нырком ушел от косого, сплеча, ощутив холодок мелькнувшей у лица стали. «Это все по-настоящему, — напомнил ему голос в голове. — Они хотят убить меня».

Голова еще рассуждала, а тело уже действовало. Нико выхватил меч, выбросил на следующем шаге руку вперед и ощутил сопротивление плоти. Рядом, в нескольких дюймах от него, гримасничало лицо. Лицо человека, насаженного на клинок. Человек отчаянно дергался, трепыхался, как наколотая на иголку бабочка, и Нико, наверное, бросил бы меч, чтобы ничего не чувствовать, если бы не ощутил вдруг внезапную легкость. Раненый как-то высвободился, хрипло выдохнул и опустился на землю.

Нико отступил.

Чьи-то руки обхватили сзади, потащили назад и вниз. Меч вырвали из пальцев. Нико хлопнулся на камни, и тут же что-то тяжелое придавило его сверху, чье-то вонючее дыхание ударило в лицо, кто-то схватил за ноги. Рядом с ним на землю бросили Серезе.

Собрав последние силы, Нико приподнялся, вывернул шею и попытался найти взглядом Эша.

Фарландер все еще оставался на ногах и продолжал свой танец через окружившую его толпу. Несколько мгновений Нико наблюдал за ним с изумлением и благоговением. В какой-то момент даже показалось, что остановить старика невозможно, что он слишком быстр для своих противников и опережает их по меньшей мере на шаг.

Но врагов было слишком много, а Эш почти ничего не видел. Он допустил всего одну промашку. Рубленый удар сплеча должен был отсечь левую руку, но в последний момент Фарландер каким-то чудом увернулся, и клинок прошел по касательной. Эш охнул и выставил защитный блок, но разрез на рукаве уже почернел, и в тусклом свете фонаря блеснули капли крови.

— Бегите! — проревел старик, не зная, что оба его спутника уже лежат на земле.

Получив второй удар плашмя по голове, он пошатнулся, ударился о стену, развернулся и, рыкнув, отмахнулся. Нападавшие отскочили. Один из них выхватил пистолет и прицелился в коленную чашечку рошуна.

— Мастер! — крикнул Нико, но предупреждение опоздало — Регулятор спустил курок.

Порох вспыхнул не сразу, и в эту крохотную паузу случилось нечто совершенно неожиданное.

На сцену ворвался великан. Первым ударом он снес человеку с пистолетом верхушку черепа, так что та съехала на щеку, обнажив мозг. Пистолет упал на камни и выстрелил, но пуля ушла вверх. Великан повернулся к тем, кто держал Нико и Серезе.

Великаном этим был Бараха, за спиной которого маячил Алеас. Словно деревья в лесу, Бараха рубил направо и налево, расчищая себе путь. За ним, прикрывая учителя со спины и отбивая выпады с флангов, шел Алеас.

Лежа на спине, Нико с открытым ртом наблюдал за тем, как три рошуна молча, с угрюмым безразличием выполняют свою работу. В считанные секунды они уложили всех Регуляторов.

Из окон оперного театра вырвался шквал аплодисментов. Представление закончилось.

Нико трясло. Он посмотрел на лежащие в темных лужах тела, вдохнул медный запах крови, и в животе заворочалось что-то тошнотворно-скользкое. Где-то здесь лежал и его человек. Тот, кого убил лично он.