Фарландер - Кол Бьюкенен

Так ли? Истории о человеческих жертвоприношениях, совершаемых жрецами Манна, и развращенности и порочности последователей этого учения представлялись |здесь, в самом центре Империи, где он сидел преспокойно в обычной таверне, выдумкой и ерундой. Нико притих, задумавшись, потом снова заговорил:

— Может, и войн было бы меньше, если бы не было разных верований.

— Может быть, — согласился, облизывая пальцы, Эш. — Но поразмышляй вот над чем. Как по-твоему, стали бы мы нападать друг на друга реже, если бы придерживались одной и той же веры или вовсе не имели никакой? — Старик печально покачал головой. — Мы только притворяемся, что жить не можем без веры и готовы умереть за нее. Войны редко ведутся из-за веры. Куда чаще люди дерутся из-за земли, добычи, престижа, глупости. Из-за желания одних властвовать над другими. Если же при этом между враждующими народами есть еще и религиозные различия, то тем лучше — они помогают скрывать то общее, что объединяет всех людей. Истинная вера в раздорах присутствует редко. Маннианцы отличаются от других только внешне. Их истинная цель — господство. В глубине души они желают всеми править и всем управлять.

Под бой храмовых часов на высоком балконе башни появился священник с мегафоном. И тут Нико стал свидетелем удивительнейшего явления. Все, кто только находился на улице, побросали свои дела, шлепнулись на колени, вскинули руки и обратились лицом в сторону далекого Храма Шепотов.

Кто-то потянул его за рукав, и в следующее мгновение Нико и сам стоял на коленях рядом с Эшем. Оглянувшись вокруг, он заметил, что оказался не единственным, кто с опозданием отреагировал на призыв жреца и кто, судя по выражению лица, не слишком обрадовался возможности засвидетельствовать почтение Манну.

— Дневная молитва, — с презрительной ноткой объяснил Эш и воздел руки. Рукава тут же соскользнули к локтям, и по голым предплечьям потекли капли дождя.

Нико покорно последовал примеру учителя, чувствуя себя при этом полным идиотом.

Трамвай, в который они сели в шесть часов, тащили двенадцать измученных зелов. От полосатых боков и спины шел пар. На двери вагона красовалась надпись: «Рай-город».

В задней части вагона стоял снабженный монетоприемником турникет. Бросив в щель полмарвела, Эш поднялся на борт. Нико последовал за ним. Свободных мест не осталось, поэтому стоять пришлось в проходе, держась за багажную полку, которая шла по всей длине вагона. На полке лежали мешочки с овощами, рулоны ткани и многое другое. Была даже клетка с живыми цыплятами, которые смотрели на Нико черными стеклянными глазками. С наступлением вечера улицы снова заполнились людьми и повозками, и вагон катился медленно, покачиваясь из стороны в сторону. Нико и Эш покачивались вместе с ним. Оружие надежно спрятали под одеждой. Пассажиры подремывали, и в вагоне было как-то странно тихо, если не считать ровного шума дождя, бившего по окнам и крыше.

— Никто ни с кем не разговаривает, — шепнул, наклонившись к Эшу, Нико. — Они даже не смотрят друг на друга.

Наставник вымученно улыбнулся.

От остановки к остановке вагон понемногу пустел, появились свободные места, и Нико с Эшем тут же сели. Старик сразу закрыл глаза.

Нико заметил, что лоб его прорезали морщины боли. Словно пытаясь ослабить давление, Эш сжал виски дрожащими пальцами, потом достал из кисета лист и положил за щеку.

— Вы не очень хорошо выглядите, — сказал Нико.

— Место такое, плохо на меня действует, — устало, не открывая глаз, ответил старик. — Разбуди на последней остановке. — С этими словами он закутался в мокрую накидку и затих.

Все четыре бухты острова Кос размещались между пятью так называемыми «пальцами», известными как Пять Городов. Первая бухта располагалась между выступами, условно принимаемыми за «большой палец» и «указательный».

Рай-город, он же Первый город, был крупнейшим развлекательным центром Коса и занимал большую часть «большого пальца». Его главная улица проходила по береговой линии над Первой бухтой и восточными пристанями, где и снимали комнату Эш и Нико. Отсюда они ясно видели скопление башен, окружавших громадный Шай Мади, новейший и самый большой в городе колизей, возвышавшийся холмиком над окрестными пригородами. В тени этого колосса вагон и остановился в последний раз.

Выходя вместе с последними пассажирами под мелкий дождь, Нико как зачарованный таращился на громадину из вознесшихся в небо арок и колонн. Вагон покатил в сторону. Зелы выглядели уставшими, но, освободившись от бремени и чувствуя близость дома, быстро набирали ход. Все путешествие заняло около часа.

Улицы уже заполнили толпы возбужденных гуляк, тянувшихся в общем направлении к стадиону, что задерживало Нико и Эша, двигавшихся навстречу этому шумному потоку. В конце концов они остановились в тихом переулке. Стемнело. Внимание Нико привлек человек на ходулях, зажигавший уличные фонари.

— Газовый свет, — объяснил Эш, предвидя вопрос ученика. — Город стоит на озере этого газа, и они используют его в тех местах, где он выходит на поверхность.

Нико попытался представить, о чем идет речь.

— Представь себе свинью, — снова пришел на помощь Эш. — Из задницы у нее иногда идет газ. Этот газ можно собрать в бутылку или направить куда надо, а когда потребуется, поджечь.

— То есть они собирают в бутылки газ, что идет у свиней из задницы?

Старик вздохнул:

— Нет. Я всего лишь привел тебе пример. Принцип действия один и тот же в обоих случаях.

— А я никак не мог понять, почему в Косе так противно пахнет.

Эш внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал и лишь выпятил, а потом втянул нижнюю губу.

Мимо, болтая на каком-то местном диалекте, напоминающем торг, прошла группка женщин. Целью их была общественная баня, напротив которой и стояли Эш и Нико. Рядом с входом висела вывеска с изображением предмета, похожего, как показалось Нико, на рошунскую печать.

Эш, словно ничего и не заметив, вошел вслед за женщинами, и Нико поспешил за наставником.

Бросив монетки и получив два чистых полотенца, они проследовали в душную, заполненную влажным паром раздевалку. Посетителей было немного; несколько мужчин и женщин негромко переговаривались в приглушенном свете потолочных ламп.

Отправив ученика в пустую кабинку, Эш куда-то исчез. Томясь в ожидании, Нико некоторое время прислушивался к разговорам, но голоса звучали приглушенно, и о чем идет речь, он так и не понял.

Над головой что-то зашуршало. Нико посмотрел вверх и увидел на месте деревянной плиты большую дыру. Появившийся в дыре Эш протянул руку. Нико ухватился за нее и в следующее мгновение, не приложив ни малейших усилий, оказался в темном, пыльном пространстве под крышей.

— Чердак здесь один на несколько зданий, — прошептал ему на ухо старик. — Мы попадем к нашему агенту прямо отсюда, не входя к нему через дверь. За его домом, несомненно, наблюдают.