Король-колдун - Джулия Дин Смит

Той же ночью вдали от пожаров и крови Делфархама архиепископ Люкин не мог заснуть, сидя в комнате своего дома в Кайбурне и размышляя о злосчастной судьбе. Весть о его позорном изгнании распространилась быстро, как чума, и даже преемник архиепископа Элдред, епископ Кайбурна, не решился послать Люкину приветствие или предложить почетное место за своим столом.

Люкин забарабанил пальцами по подлокотникам кресла, во взгляде выразилось страстное негодование. Милостивый Боже, неужели всему свету уже известно об этом? Неужели возможно, чтобы принцесса Атайя и подобные ей продолжали править этими землями, в то время как он — прелат Кайта, виданное ли дело! — был отлучен от двора, словно провинившийся простолюдин. И что же дальше? Если дьявольские отродья сохранят свое влияние на короля и еще больше подчинят его своей воле, невозможно даже представить себе, какой хаос воцарится в Кайте! Крепостные станут указывать своим лордам, что сеять и когда, а миряне будут благословлять священников?

— Что же, ваше величество, — пробормотал Люкин, голос его сухо прошелестел в темноте комнаты, — в отношениях с колдунами вы все более становитесь похожи на своего безумного отца.

Заспанный слуга споткнулся на пороге комнаты, забыв даже постучать. Слуга был хмур ничуть не меньше своего господина, не слишком довольный тем, что его подняли с постели в самые глухие ночные часы между полуночью и рассветом.

— Прошу прощения, ваше преосвященство, к вам посетитель.

— Что? В такой час?

— Это королевский гвардеец. Я сказал ему приходить завтра утром, но он клянется, что новости очень срочные…

— Впусти его, — резко отвечал Люкин.

Как знать, может быть, король осознал свою ошибку и прислал гонца, чтобы призвать архиепископа обратно ко двору? Возможно, и так, с горечью подумал Люкин, но чертовски маловероятно. До тех пор пока колдуны, подобные Атайе, направляют все мысли и действия короля.

Слуга ввел рыжеволосого юношу в темно-красном мундире и, глубоко вздохнув, отправился досыпать. Архиепископ и не подумал привстать, чтобы приветствовать гостя, а только лишь вопрошающе нахмурил брови.

— И кто же посмел тревожить меня в такой час?

Гвардеец четко и почтительно поклонился.

— Хью Мидлбрук, ваше преосвященство. Я искренне прошу извинения за вторжение, но меня привела самая страшная новость. — Он остановился, сжав руки в перчатках в кулаки. Мудрец острова Саре напал на Делфархам.

Новость заставила архиепископа привстать с кресла.

— Когда принцесса и король узнали о нападении, они немедленно вернулись в город. Используя магию, — добавил Хью, неловко поежившись. — Все колдуны покинули свой тайный лагерь, отправившись спасать город. Мой эскадрон возвращался вместе с ними, но… я не смог. Я знаю, что нарушил приказ, — признался гвардеец, — я видел его, написанный собственной рукой короля, но одна мысль о том, чтобы ехать вместе с проклятыми колдунами… — Он содрогнулся, словно крыса юркнула у его ног. — Я ускользнул от них, как только смог. Я чувствовал, что мой долг — рассказать вам об этом бедствии. Кто же, как не вы, первый среди слуг Господа, найдет способ остановить нечестивое вторжение и освободить Делфархам от колдовства?

Потрясенный новостью Люкин налил себе полный стакан крепкого вина и залпом осушил половину. Архиепископ отошел к зарешеченному окну и невидящим взором уставился на залитые лунным светом шпили Кайбурнского собора.

— Итак, кажется, принцесса Атайя наконец-то сделала свой ход, — произнес он некоторое время спустя, уверенный в том, что Хью почтительно дожидается его реплики. — Я всегда подозревал, что этот так называемый Мудрец всего лишь ее наемник, которому заплачено за то, чтобы он расчистил путь принцессе к трону…

Архиепископ бросил взгляд на северо-запад и прищурился, словно хотел различить далекие башенки собора Святого Адриэля, чтобы убедиться, что они все еще стоят на месте.

— Отчасти король заслужил все это, — пробормотал Люкин про себя, — но я не думаю, что остальные должны заплатить ту же цену. Мой святой долг как прелата Кайта спасти всех нас от безумия. Бог не ждет от меня меньшего.

— Я готов помочь вам всем, чем смогу, — предложил свои услуги Хью.

Люкин согласно кивнул.

— В таком случае оставайся пока здесь, Хью. Ты можешь понадобиться мне.

— С радостью, ваше преосвященство. — Затем, помрачнев, гвардеец добавил: — Нечего и думать сейчас о возвращении в Делфархам.

Совершенно не обращая внимания на недовольное ворчание слуги по поводу того, что его уже второй раз поднимают с постели, Люкин велел ему отвести Хью в комнату, затем архиепископ снова уселся в темноте. Удивленный собственной смелостью Люкин верил, что Бог подскажет ему правильное решение. Возможно, его сегодняшнее позорное положение — всего лишь попытка смирить его гордыню перед выполнением великой миссии.

А ведь Мудрец, подумал архиепископ, отнюдь не славится смирением. Возможно, это и станет той роковой ошибкой, которая приведет его к гибели.

Если, конечно, правильно использовать это…

— У дьявола свои способы достижения целей, как и у тебя, Господи, — произнес Люкин. Он взял молитвенник со стола и прошелся пальцами по позолоченному переплету. — Мы должны доказать, что мы сильнее. Я клянусь исполнить это.

* * *

Сердце Атайи едва не выскочило из груди, когда путешествие внезапно завершилось. Ее грубо поставили на покрытый камышом пол, и принцесса неуклюже упала на колени. Не в силах унять дрожь, Атайя даже не пыталась подняться, опасаясь, что не сможет удержать внутри содержимое своего желудка. Принцесса глубоко вдохнула соленый морской воздух, пытаясь — без особого успеха — отдалить последнюю минуту своей жизни.

Сегодняшнее перемещение показалось ей ужасным, и совсем не потому, подумала Атайя, что на сей раз она была всего лишь пассажиром. Ей еще никогда не доводилось задерживаться в междумирье так надолго, никогда еще принцесса так близко не соприкасалась с его бурлящим хаосом и не стояла так близко к жуткой смерти, ожидавшей всякого, кто сойдет с магической тропы. Мудрец едва мог контролировать мощь своего заклинания — именно это больше всего напугало принцессу. И теперь Атайя чувствовала себя так, как если бы провела последние несколько минут в карете, потерявшей колесо и несущейся по горной дороге, с ужасом гадая, удастся ли ей добраться до места живой или предстоит рухнуть с обрыва навстречу неминуемой смерти.