Магиня для эмиссара - Надежда Кузьмина

— Если что, обращайтесь!

Винту мы забрали с собой.

— Почему ты не закричала сразу?

Честно? Да просто не сообразила. И не думала, что всё так серьезно.

— Сита, Сита… Что же нам делать?

Мозги мне вправить. Я привыкла думать и поступать, как маг. А сейчас, когда колдовать не могу, выясняется, что гожусь только на то, чтобы сковородки чистить да на рынок ходить. Курица курицей…

— Сильно испугалась?

Ну вот, кажется, уже не злится. Всхлипнула, оправляя платье. Сама мокрая, юбка грязная, да ещё в пятнах крови, край новой шали тоже испачкан, на рёбрах синяк, наверное, будет. Но Винте, трясущейся за моей спиной, хуже. Словно услышав мои мысли, девчонка отступила к дверям:

— Тётенька, я пойду?

— Куда? — оглянулась я. — Давай вымойся, высохни, я тебя накормлю и поговорим. Ты из нас одна знаешь, что случилось.

— Не-не-не… — замотала мокрой головой Винта. — Ничего я не знаю!

Врёт. Но так боится, что правду из неё сейчас не вытянуть и не выбить.

— Пойдём в ванную, а потом я поищу для тебя сухую одежду.

Холт покачал головой.

— Разожгу плиту, поставлю чайник. — Улыбнулся: — С этим я вполне справлюсь.

Через час мы сидели на кухне.

Мытая Винта умяла три громадных бутерброда с маслом и рыбой, а потом пристроилась на деревянном полу у горячей печки и задремала. Её жуткие безразмерные штаны сохли на верёвке рядом. Как и моя шаль с аккуратно застиранным — в прохладной воде с добавлением уксуса — краем, и пострадавшая юбка.

Сама Винта в моих падавших с неё панталонах и одной из рубашек Холта выглядела чучело-чучелом. Правда, очень милым — с худенького личика смотрели огромные серые глаза, а распущенные русые волосы, которые я помогла расчесать, доставали до попы. В процессе мытья выяснилось, что Мышонку, как я прозвала про себя девочку, уже одиннадцать лет. Живёт она одна, потому что мама пропала два года назад. А молоко нужно было для котят, у которых тоже пропала кошка-мама. Но она нашлась…

Боги, почему такое происходит с детьми?

Рейн покосился на разомлевшую Винту и поманил меня пальцем:

— Пойдём в комнату, поговорим.

Я послушно потянулась следом.

Не успели мы зайти в комнату, как он меня обнял. Зарылся носом в волосы:

— Сита, Сита, я снова чуть тебя не потерял.

Я обняла его за талию, прижимаясь теснее:

— Ты меня спас.

— Скажи спасибо Ссэнасс. — Усмехнулся: — Ты поняла, что наша ларра у собак — вожак стаи? — и посерьёзнел. — А ещё я опять утратил контроль. Как увидел тебя на земле и бандита с ножом… Первый порыв вообще был — отрубить голову.

Я икнула. Никогда ещё не видела отрубленных голов… и как-то не рвусь расширять кругозор. Подняла глаза на мужа:

— Смотри на это по-другому. Выходит, тот, кто тебе снится, готов сражаться вместе с тобой и защищать меня.

Муж задумался.

— Ну, если он тоже тебя полюбит, может, всё и не так страшно.

— Рейн, дай я присяду? Ноги не очень держат.

— Ох, прости, сейчас.

Сели мы интересно: он в кресле, а я — у него на коленях. Он опять зарылся лицом в мои волосы… а потом заговорил. Серьёзно.

— Сита, думаю, что эта попытка похищения — то самое, что мы искали. Послушай, что узнал я…

Вообще, наша Тариста была весьма мирной и законопослушной страной. Нет, ну случались дебоши в трактирах, кражи на рынках, грабежи домов… но это, скорее, было исключением из правила, чем нормой. Вот конфликты соседей, судебные тяжбы и торговые войны — этого да, у нас хватало. Но о разбойниках на дорогах я читала лишь в приключенческих романах — в Таристе их повывели поколения назад. Может быть, потому тогда, в Салерано, мы с Холтом и не были готовы к нападению. А то, что произошло сегодня, было вовсе из ряда вон.

— Итак, в двух словах: пропадают люди. Сначала я попытался выяснить, не случалось ли в городе чего-то необычного, — но ответа не получил. Тогда я расширил круг поисков и потребовал отчёт обо всех происшествиях в радиусе двух дней пути. Вот тут-то и выявились закономерности. В одной деревне исчезли молодые селянки, которых позвали на сбор винограда в большое поместье. Ушли — и не вернулись. В другой — несколько опять-таки девушек наняли в городской дом кухарками и прислугой — и те тоже сгинули: родные ждали писем или других весточек и не получили ничего. Пытались искать сами — не нашли. И таких случаев — десятки. И из самой Сафрины шли жалобы, что пропала такая-то, исчезла сякая-то… а потом, полтора года назад, как отрезало. Больше никаких жалоб. Тишь да гладь. Словно всё вошло в норму. Или, — сделал паузу, — все напуганы до такой степени, что больше не жалуются. — И закончил: — Вот что я почуял во время той прогулки по городу — страх.

Я поёжилась. Он обнял меня крепче и продолжил:

— То, что произошло сегодня, расставляет всё по местам. Вас — двух юных девушек — пытались похитить среди бела дня прямо на улице. То, что не вмешался никто из прохожих, — допустимо, не все способны противостоять головорезам, рискуя получить нож под ребро. Но вот то, что полиция явно прикрывала нападавших, — это из рук вон плохо. Ты поняла, что, если бы не Аржулен с его псами, нас бы попытались забрать в отделение и, скорее всего, мы бы оттуда не вернулись? Я бы умер от расстройства и сердечного приступа в камере, а вы с Винтой исчезли. Ну, ясно, с нами бы так не случилось… но с обычными горожанами могло произойти именно такое. Но что ни делается — всё к лучшему. Теперь мы знаем, где и что искать.

— И что будем делать дальше? — сейчас меня волновало это.

— Вкратце — сбрасываем маскировку. Больше я тебя одну из дома не выпущу. И прямо сейчас отправлю сообщение о случившемся в столицу. Ведь тебе тоже понятно, что происходит? Кто-то наладил торговлю рабынями, которых через Симиру сплавляют на восток.

— Рабынями? — округлила я глаза. Как в такое поверить?

— Ты видела восточных женщин? Смуглая кожа, широкие лица, черные прямые волосы, узкие тёмные глаза. Наши девушки — белокожие, русые и светлые, серо- и голубоглазые — это редкость и ценность. А порядки в какой-нибудь Эрминии или Сарианте другие: женщины там сидят в домах, им запрещается выходить на улицу без сопровождения и с открытым лицом, они не могут владеть собственностью и многое другое. Если девушка сядет верхом на коня, это считается жутким непотребством, и бесстыдницу забивают камнями. И, да, рабство там есть. А за трёх красивых девушек-рабынь можно получить денег больше, чем за табун лошадей.

Ох.

— Кстати, — дыхание Холта коснулось моей шеи, — что ты собираешься делать с Винтой?

— Арвинта, — улыбнулась я. — Её полное имя — Арвинта. Думаю, предложу ей поехать в Виэнию, к учителю. Возраст как раз подходящий.