Ускользающий мир - Марина Ефиминюк

– Давайте его сотрем, – миролюбиво предложила Дая, шокировав меня. Вот уж никак не могла заподозрить эту хохотушку в кровожадности.

Люкка с отчужденным выражением присел рядом с Петром на корточки и тихо вымолвил:

– Ты же все понимаешь, я не могу тебя оставить. Или ты, или мы.

От его тона даже у слона побежали бы мурашки, а у меня и вовсе пересохло во рту. Петр дико завращал глазами, кажется даже пытаясь мычать. Люкка осторожно положил ладонь на впалую обожженную грудь мужчины, и тот вытаращился. Из краешка глаза по щеке скользнула слеза, и из сузившихся зрачков стала медленно испаряться жизнь.

Я похолодела и схватила Даю за руку, тихо пробормотав:

– Что происходит?

– Люк перекрыл ему энергию, – пояснила та. Борис спокойно и отчужденно следил за страшным процессом, лицо Петра покрыла мертвенная бледность, губы посинели. Люк поднялся, тяжело вздохнув, и задумчиво обернулся ко мне.

– Ты его убил, да? – прошептала я, меня сильно тошнило. Пол качался под ногами, а комната кружилась.

Тот хмуро кивнул:

– Он умрет через сутки.

Понимать, что мужчина, который тебе дорог, способен на убийство, и видеть, как он убивает, совсем не одно и то же. Меня затрясло, от лица отхлынули краски. Мы смотрели друг на друга в глухой тишине.

– Ладно… – Я сглотнула. – Либо мы, либо он. Понятно.

В следующее мгновение Люк сгреб меня в охапку, прижимая к себе. Дая смущенно кашлянула, вероятно чувствуя себя лишней в своем собственном доме.

– Борис отвезет его в участок, но сначала, Люк, нужно залечить твои царапины. Звери могут быть ядовиты, как бы не воспалилось…

Он не хотел отпускать меня, словно боялся, что я сбегу.

– Она права, – подтвердила я, осторожно отодвигаясь.

Первое потрясение прошло и наступило настоящее облегчение. Если я могла принимать Люкку таким, то теперь мне нипочем ни один скандал с ним. А их будет много, ведь, как в сказке, я собиралась с ним жить долго и, по возможности, счастливо.

На кухне Дая развела воду с сахаром, а потом принялась протирать тряпицей, смоченной в растворе, царапины Люка. Оттого, как ткань моментально пропитывалась кровью, словно вытягивала ее из ранок, у меня закружилась голова. Вид крови доводил меня до безумия.

– Ладно, – пробормотала я, – пожалуй, подышу свежим воздухом.

Люк неохотно согласился, хмуро сведя брови у переносицы, и тут же болезненно поморщился от очередного компресса. Похоже, он не до конца был уверен, что я готова остаться рядом с ним после того, что наблюдала.

На улице из-за солнца стало немного теплее. Ветер совсем стих, и гора листьев у забора, собранная вечером Борисом, спокойно дожидалась сожжения. Я прогулялась по дорожке. Наверное, наше путешествие все равно закончилось бы ничем. Рома не мог сопротивляться своему сливочно-масляному рекламному раю. Жаль, что расстались мы на плохой ноте. Я старалась не думать о Петре, умиравшем в гостиной, но его изломанная фигура все равно возникала перед мысленным взором.

– Женя! – услышала я приглушенный шепот и резко оглянулась. Всего в пяти шагах от меня стоял Роман. Признаться, парень сильно меня напугал: на мертвенно-белом лице горели темные глаза, ярко-алые губы сложились в горькую линию.

– Рома? – Подходить не хотелось. Я испуганно оглянулась на дом и хотела крикнуть Люка.

– Подожди! – лихорадочно зашептал он, замахав руками. – Не зови его! Я пришел сказать «прощай».

– Прощай! – Я попятилась, Рома сделал в мою сторону широкий шаг.

В нос ударил резкий запах, от которого к горлу подкатила тошнота. Перед глазами потемнело, двор, строения, забор, фигура парня стали черно-белыми, с ярко очерченными контурами, словно в телевизоре, где экран настроили на слишком большую резкость.

– Идем со мной! – шептали губы Ромы.

К собственному ужасу, я поняла, что подчиняюсь. Хватаюсь за его протянутую ледяную руку, и внутри разгорается странная злая радость. Ватные ноги направились куда-то. А потом сознание потухло…

Вокруг шуршали листья, лес зачарованно молчал. Чужая холодная рука сжимала мои пальцы и тянула куда-то через валежины и поваленные деревья. Ноги ныли, как после долгой ходьбы, колени сами разгибались, заставляя совершить очередной шаг. Я широко распахнула глаза, голова включилась, будто где-то внутри щелкнул рубильник. Передо мной шел Роман, тащивший меня через чащобу. Часто моргая, я диковато озиралась, страшась подать голос.

Что он со мной сделал? В этом страшном мире любой мог сотворить подлость: обездвижить, заморочить. В висках стучалась резкая боль, во рту пересохло, а воздух, казалось, царапал гортань.

– Уже скоро, – бормотал Рома, – скоро.

Он оглянулся, и меня охватил ужас. Его глаза были глазами безумца – ни мысли, ни чувств, одна бесконечная пропасть в расширенных застывших зрачках.

– Женя, мы почти дошли. – Руку саднило, так сильно парень сжимал ее.

– Смотри! – Он остановился, заставляя и меня встать.

Мы подобрались к обрыву, а внизу между острыми скалами простиралась долина, где, словно клыки, из земли торчали острые валуны. Место пугало и подавляло.

– Прыгай! – Вдруг широко улыбнулся Роман и неожиданно толкнул меня в пропасть.

Вскрикнув, я свалилась вниз и шарахнулась о каменный уступ, скрытый нависшим пластом земли.

– Чтоб тебя! – Лежа и морщась от боли, я схватилась за отбитый позвоночник. Кажется, от удара у меня хрустнули все кости. Рома легко спустился и встал рядом.

– Вставай! – Он радостно улыбался, как последний идиот.

Опираясь на камень, я с трудом поднялась. Голова закружилась от высоты.

– Не медли! – Парень схватил меня за руку, теперь меня затрясло от страха. В следующее мгновение он с силой пихнул меня, глядя в глаза. Теперь я полетела молча, сжав зубы. Но в последнее мгновение, зацепившись на выступ, повисла на вытянутых руках. От боли в покарябанных пальцах со сломанными до крови ногтями в глазах выступили слезы. Я посмотрела вниз и осторожно спрыгнула на плоский камень. В лодыжке тут же что-то нехорошо хрустнуло, ногу свело.

– Господи! – Я стала растирать мышцу.

Роман громыхнул рядом, сиганув с многометровой верхотуры. Похоже, чертова орангутанга даже высота не пугала. Оставалась надежда, что он оступится и все-таки поломает себе хребет!

– Ты идешь? – Роман снова приготовился спрыгнуть, прежде толкнув меня.

– Стой! – Я перехватила его руки и заглянула в пустые глаза, ища признаки рассудка. – Я сама. Ладно?

Я отошла от него на шаг, села на корточки и, снова вытянувшись, осторожно спустилась вниз, зацепившись курткой за тоненькую веточку торчавшего голого кустарника. Одежда задралась, оголяя живот, кожа, естественно, содралась об острые камни. Я скрипнула зубами, продолжая спуск.