Империя Тигвердов. Невеста для бастарда - Тереза Тур

— А почему тебя называют здесь «принц Ричард»? — спросила я его вечером, когда мы сидели на террасе и пили вино. Точнее, пила вино я — белое, легкое, отдающее на языке только что раздавленными ягодами винограда. Милорд Верд пил очередную крепкую гадость чуть белесого цвета.

— Принц Ричард, — иронично повторил он. — Как Его Величество император Фредерик Тигверд представил местным Владыкам — так и называют.

— Тебе идет, — плотоядно оглядела я его. Сереброволосый, широкоплечий, высокий. Темноглазый. Властный. Настоящий принц магического королевства.

— Тебе жаль, что такого не существует?

— Нет. Я счастлива, что существуешь ты. — И потянулась за поцелуем.

Голова кружилась, я была чуть пьяная. На ночь у меня были определенные планы — я обнаружила, что магический саквояж может выдавать не только те вещи, что в него положили когда-то, но и те, что ты в состоянии представить. И я представила себе комплектик из черного кружева: бюстье, трусики-стринги с узкой полоской кружева сзади, чулочки с подвязками и туфли на высоченных шпильках. Я, улыбаясь, доставала это богатство из саквояжа и представляла себе выражение лица Ричарда.

— Милорд Верд, — раздался вопль Павла, — телевизор доставили. И флешки. А как подключать? Розеток-то нет…

Весь день дети орали как резаные, как только появлялась необходимость в нашем присутствии. Сначала я пугалась, а потом поняла, что воплями издалека дети проявляют тактичность и дают нам возможность отпрыгнуть друг от друга и не быть застигнутыми в неприличных позах.

— Сейчас иду, — оторвался от меня Ричард, но не выпустил из объятий, а прошептал на ухо: — Вкусное вино ты пьешь.

И только после этого удалился.

Я вздохнула и постаралась унять сердце, что неслось куда-то, охваченное пьянящим потоком. Как-то я слишком бурно реагировала на Ричарда. На его присутствие, прикосновения, ласки. А еще я с восторгом замечала, что Ричард реагирует на меня точно так же. И так же удивляется своей реакции… Это дико возбуждало…

На этой мысли я улыбнулась, допила вино — и отправилась смотреть на такой неуместный в этой Вселенной телевизор.

Непонятно откуда взявшиеся рабочие во вполне земных комбинезонах уже приделали кронштейн, повесили огромный черный плоский экран на стену и удалились.

Ричард держал в руках вилку — что-то напряженно думал. А может быть, и колдовал — кто ж его знает.

— Мама, а что мы будем смотреть? — спросил Паша.

— А что ты заказал на свою флешку?

— «Ходячие мертвецы»…

— Фу, — отреагировала я.

— Ма-а-а-ам, — с укоризной протянул сын, — ты хоть серию видела?

— Нет. И не собираюсь.

— Значит, говорить «фу» это или нет — не имеешь права.

— Уел, — согласилась я. — Но, надеюсь, это не для семейного просмотра?

— Нет. Для личного пользования. Я же несколько серий нового сезона пропустил.

— Так что смотреть будем?

— Чтобы всем интересно было? Даже не знаю. «Сверхъестественное»?

Наша обоюдная любовь к этому сериалу привела к тому, что мы его смотрели вдвоем. И сходились на том, что больше всего нам нравится демон Кроули.

— Не знаю, не знаю. — Я посмотрела на Рэма и Ричарда. — Там мифологию Земли долго объяснять… И то, как ее переделали под сюжет. А если «Офицеров»?

Это был мой любимый фильм.

— Возможно, но ты в конце будешь плакать, — возразил Паша.

— Обязательно буду.

— Давай в другой раз.

— Тогда что?

Мы посмотрели друг на друга и хором сказали:

— Геракакела!

Так мы называли любимый мультик про Геркулеса, его наставника Фила, Пегаса и нашего любимца Аида — главного злодея. Когда хотелось просто посмеяться — вспомнить детство и обо всем забыть, — мы пересматривали именно его. К тому же Ричарду по роду занятий бесподобная ария Фила — «Наставник я классный, не сломленный язвой — ой, моя язва…» — должна была понравиться.

— А как у тебя с русским? — посмотрела я на Ричарда, который с интересом прислушивался к нашей беседе.

— Уже хорошо. Когда я понял, откуда ты, я счел необходимым его выучить.

— Но местные приколы — если что — мы объясним по ходу действий, — задумчиво протянул Паша.

Я никогда не думала, что Ричард может так смеяться. Это было стопроцентное попадание. На фразе: «При спасении барышень надо помнить, что они хрупкие-е-е-е-е!!!!!» — у него случилась истерика. Он захрюкал, потом заозирался, поймав наши взгляды. И если я смотрела, любуясь — без своего обычного чуть надменно-отстраненного вида он стал чудо как хорош, — то мальчишки уставились на него с таким изумлением, словно у него еще одна голова вылезла. Ричард поглядел на нас, потом махнул рукой и продолжил веселиться. Я тихонько рыкнула на мальчишек: