Драконовы сны - Дмитрий Скирюк

Вовсе даже не одно, как думалось Жуге, а оба уха Телли были неправдоподобно вздёрнутыми, с чуть заострившимися кончиками. Отросшие белые волосы не могли скрыть от внимательного взгляда ни этих ушей, ни глаз — раскосых, чёрных, широко расставленных. Зубы у мальчишки были мелкие, очень острые и без клыков — одни резцы и коренные. Жуга вдруг понял, что выбитый совсем недавно зуб уже сменился новым. Впору было удивляться, как он не заметил всего этого раньше. Вспомнились и другие странности и несуразности, которые случались там, где появлялся Тил. Ему всегда удавалась подобраться незаметно; раньше, чем он сам хотел, его никто не мог увидеть. Он не пьянел от пива и вина, но совершенно не переносил табачный дым. Яд скорпиона на него не подействовал, царапины и раны заживали слишком быстро — след от вчерашнего укуса девушки почти исчез. Он мёрз, но не болел от холода — вон, чуть ли не до снега проходил босиком. Дракон ещё…

Жуга заёрзал и снова потянулся за кувшином. Задумался.

Когда случились неприятности с Рудольфом, Рик дохнул огнём на разъярённых горожан. Если те слова мальчишки не были заклятием, то что же то было? Ответ напрашивался сам собой — разумеется, приказ прирученномму зверю. Приказ на каком-то языке… Нет, всё равно, как ни крути, а что-то здесь было не так. Не верилось, что Тил злоумышляет против них и двигает их всех, как фишки на доске. Он, как и другие, казалось, подчинялся воле игрока. Да и фигурки сдвинуть мальчишка не мог. «Бр-р… — травника передёрнуло. — Со стороны посмотришь: пацан пацаном. Неужто ему вправду уже за сорок?»

Может, Телли в самом деле потерял память? Но как? Когда?

Как он вообще оказался в этом мире? Не прожил же он здесь в самом деле триста лет!

В этот момент Тил покосился на Жугу, и тот поспешно отвернулся, делая вид, что рассматривает развешанную по стенам кухонную утварь. Предметы там и впрямь были довольно странные. Для чего, например, могла сгодиться эта вот посудина, похожая на ковшик, но с дырявым дном?..

За размышленьями Жуга не заметил, как подошёл Золтан, и вздрогнул, когда тот тронул его за плечо. Уселся рядом на скамью. Арнольд и бард насторожились. Тил сосредоточенно выскребал со дна горшка остатки каши.

— Ну что, — без предисловий начал Золтан, глядя на Арнольда, — вот мы и встретились, Арнольд… Давно мечтал тебя увидеть.

— Это что-то новенькое, — силач поднял бровь. — Ты на что намекаешь? Ты кто вообще такой?

— Моё имя Хагг. Золтан Хагг, — уточнил тот. — Слыхал, наверное?

— А, — Арнольд напрягся и отодвинул пустую миску. — Ищейка Господаря… Знаю, как же. Водка с пивом — потрясти, но не размешивать. Любого валит. Скольких ты таким манером подловил… Только зря ты на меня собаку вешаешь — за мной всё чисто, я завязал. А если в Лиссе что и было, так это я оборонялся. Не веришь, вон, его спроси, — он кивнул на Телли.

— О чём вы? — Жуга непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

— О нём, — кивнул на Арнольда Золтан. — Знакомься, Жуга: Арнольд Шварц.

— Шварц? — Жуга нахмурил лоб.

— Да. Брат Бертольда Шварца. Родной, между прочим. Он же — Якоб Сляйтер, он же — Иоганн Данко, он же — Конрад Разрушитель. Взрывает всё, что не ломается. За ним тянется такая слава, что и нам с тобой не снилась. Чего стоит одно только ограбление банка в Локерене… Это тебе не мелочь по карманам тырить. Удивлён? У них ещё дядя был — Арчибальд по кличке Грыжа. Тот ещё пройдоха; особняки громил, как косточки из компота. В Вене промышлял. У меня эта семейка давно на примете.

— Ах ты… — Арнольд вскочил, выхватывая меч. — Крыса!

— Ну, ну… — Золтан укоризненно покачал головой. — Только познакомились и сразу и за меч… Во-первых, сядь. Во-вторых, я ограблениями не занимаюсь. А в третьих — тут ты прав — ведь ты и в самом деле завязал.

— Тогда какого хрена поминаешь старые грехи?

— Да просто хочется, чтобы твои приятели знали, с кем имеют дело. В конце концов, вам какое-то время придётся ещё побыть вместе.

Арнольд, поколебавшись, спрятал меч и сел.

— И не надейся, — буркнул он. — Я здесь не останусь даже на ночь. Я вообще не понимаю, как меня угораздило влипнуть в это дело. Нору я забираю с собой. Вилли, — он обернулся, — ты как?

— Не торопись, — ответил Золтан, прежде чем бард успел сказать хоть слово. — У нас есть о чём поговорить, помимо твоих прошлых подвигов. И ты, рифмач, не спеши. Сегодня вы заночуете здесь — всё равно искать другое место уже поздно. А завтра вечером я объясню, что происходит. После ты можешь выбрать — уходить или остаться.

— Почему не сегодня?

— Потому что сегодня я знаю не всё.

Арнольд, казалось, колебался.

— Ладно, — наконец сказал он. — Я согласен. До завтра я, пожалуй, подожду. Только не думай, что я тебя испугался.

— У вас две комнаты, делите, как хотите. Девчонка будет спать отдельно, хозяйка за ней присмотрит.

Арнольд и травник покосились друг на дружку.

— Хорошо, — сказал Арнольд, вставая. — Пусть будет так. Вильям поселится со мной, а эти двое, — он кивнул на Телли и Жугу, — пускай спят в другой комнате. — Он поскрёб небритый подбородок и поморщился. — Тут баня есть поблизости?

— Там, за красильней. Спросишь, вам покажут.

— Вильям, ты пойдёшь?

— А? Да, да… — поэт, которому за весь вечер не дали рта раскрыть, суетливо засобирался. — Жуга, я лютню здесь оставлю, можно?

Силач перед уходом обернулся на пороге.

— Я вернусь, — сказал он.

Дверь за ним закрылась.

— Ну а ты чего? — Золтан повернулся к Телли. — Беги, давай, тоже. На вот, — он полез в кошель и бросил ему пару мелких монет. — Этого хватит.

— Но я… — он посмотрел на травника. Тот кивнул:

— Беги, беги. Я тоже сейчас подойду.

Золтан и травник остались вдвоём.

— Ну, — помолчав, сказал Жуга, — говори, чего хотел.

— Смотри-ка, быстро догадался… — усмехнулся тот, но тут же посерьёзнел. — Ты что с девчонкой сделал? Только про разбойников мне тут не надо заливать: стрела стрелой, но у неё вся глотка сожжена и связки сорваны, как будто уксусу глотнула.

— Не уксусу, — Жуга помрачнел. — Она мальчишку покусала.

— Телли? — Золтан помрачнел. — Час от часу не легче! Значит, Старшей крови напилась… Ты же говорил, что запер это дело в ней. Или нет?

— Запереть-то запер, но её ранили, она потеряла много крови. И потом, там было не только волшебство, там же… я ещё… ну, сам же понимаешь. Вот…

— Понятно. Не надо было, всё-таки, тебе оставлять её тогда одну. Ты хоть рассказал бы, что ли, где ходил, зачем.

— Потом. Сколько я тебе должен?

— Нисколько. Мы тебе и без того обязаны, вон — всех клопов тогда повывел.