Драконовы сны - Дмитрий Скирюк

Рудольф не ответил.

— Молчишь? — травник криво усмехнулся. — Ну тогда я скажу: индийская конопля, афганский хаш, опийный мак…

— Не надо, — поморщился тот.

— Чёрный гашиш…

— Хватит, я сказал! — кулак старьёвщика обрушился на стол. Деревянная кружка подпрыгнула и повалилась на бок, выплеснув остатки пива. — Хватит…

Кровь медленно оттекала от его лица. Рудольф попробовал затянуться, обнаружил, что трубка погасла, выкатил из камина уголёк и дрожащими пальцами попытался прикурить. С третьей или четвёртой попытки это ему удалось. Травник смотрел на него внимательно и грустно.

— Это не тот дым, Рудольф, — сказал он.

— Знаю, — огрызнулся тот. — Не ковыряй старые раны, Жуга. Я давно уже заплатил свои долги.

— Работа у меня такая — в ранах ковыряться, — Жуга бесцельно подвигал меч, лежащий на столе, наполовину вытащил его из ножен и вложил обратно, Рудольф успел заметить лишь странный сероватый металл клинка и тоненькие нити гравировки. — А твои долги, — травник указал на высохшие пятна крови на своей рубахе: — вот твои долги. Скажи, — он помолчал, — ты вёл какие-то дела с Вальтером из «Красного петуха»?

— Да. Мы втроём заправляли всем.

— Кто был третьим?

— Рик ван дер Линден. Ты его не знаешь.

— И как вы называли свой товар промеж себя? «Солома»?

— Да.

— Понятно…

— Что ты собрался делать?

— Лучше, если ты не будешь знать, — уклончиво ответил тот. — Послушай, Рудольф. Может статься, что я уже не вернусь. Дай мне слово, что не выгонишь мальчишку и дракона. Хотя бы, пока не кончится зима.

— А ты поверишь мне?

— Нет. Но это неважно. Важнее, чтоб ты сам себе поверил. И ещё. Постарайтесь ничего не трогать из того, что… принадлежало некогда Эйнару. Особенно вон ту дос… Яд и пламя! — Жуга вскочил и метнулся к камину. Обернулся к Рудольфу. — Кто их сюда составил?

Старьёвщик встал посмотреть, но в этом не было нужды — Жуга уже стащил с каминной полки круглую, с инкрустацией дощечку и водрузил её на стол. Рудольф не сразу понял причину его беспокойства — на его взгляд ничего особенного не произошло, просто пять резных фигурок, найденных недавно травником, теперь стояли здесь, на шестиугольниках мозаики.

— Должно быть, Телли постарался, — хмыкнул Рудольф. Коснулся одной из фигурок — ладьи и попробовал её поднять. Та сидела, как влитая. — Гм… Странно. — Он приподнял всю доску. — Приклеил он их, что ли?

— Не трогай, — Жуга взъерошил волосы рукой и закусил губу. Сам попытался сдвинуть хоть одну фигурку. Безуспешно. — Чертовщина какая-то… — он нахмурился. — Ладно. Потом разберёмся.

— Кстати, я давно хотел с тобой о нём поговорить.

— О Телли?

— Да. Со странностями парнишка. Взять хотя бы этого его дракона. Тил говорит, что Рик вылупился прошлой весной, и явно врёт — драконы так быстро не растут. Потом, он совершенно не помнит, где жил до войны. Сколько, по-твоему, ему лет?

— Понятия не имею, — покачал головой Жуга. — Двенадцать?

— На вид можно дать двенадцать. Возьмём для верности одиннадцать. Не могут же пропасть в никуда десять лет жизни! Хотя, конечно всякое бывает… Ни ты, ни я не знаем, что он пережил в войну. А память у него здоровская.

— Да, схватывает он всё на лету, — задумчиво подтвердил травник. — Так и кажется, что не учится, а… вспоминает?

Они посмотрели друг на друга.

— Гм, — сказал Рудольф.

— Однако, — сказал Жуга, — этак мы с тобою далеко зайдём. Чёрт, как башка трещит…

— Может, всё-таки выпьешь?

— Нет. — Он встал и подобрал свой меч. — Сегодня мне понадобится трезвая голова. Значит, так. Скажи парнишке, чтоб до моего возвращения ничего не трогал. И сам остерегись.

— Ты же сказал, что не вернёшься…

Травник поднял взгляд:

— Я сказал: «Быть может, не вернусь».